Девять жизней Николая Гумилева

И тут же из сарая выбежал перепуганный садовник, увидел убитого леопарда и с горестными криками повернул обратно. Буквально через минуту пережидавшая в сарае обслуга под предводительством садовника выбежала из своего укрытия и кинулась к воротам, но Вилькин не обратил внимания на торопливое бегство аборигенов с территории посольства. Разочарование было так велико, что некоторое время он тупо смотрел перед собой и молчал.

Кто его просил, этого тщедушного поэта Николая Гумилева, лезть поперек батьки со своим револьвером? Повелитель мира! Взял и выстрелил! Испортил такое зрелище! Чтобы скрыть охватившее его бешенство, Вилькин отшвырнул с дороги плетеное кресло, прыжками спустился с веранды и устремился в заросли.

Подломив под себя крупные лапы, леопард черной тушей лежал на измятых эвкалиптовых стеблях. Обе пули вошли точно в правый глаз, сразу лишив зверя жизни и не попортив шкуру. За спиной послышалось громкое сопение, Вилькин обернулся и увидел племянника поэта.

– Хочу помочь перенести леопарда в дом, – застенчиво проговорил юноша, отводя глаза от хмурого лица Вилькина.

– Берите за задние лапы, я подхвачу под передние, – распорядился Семен, склоняясь над черной тушей.

Вдвоем они доволокли зверя до дома и опустили на пыльную землю рядом с нижней ступенькой лестницы, ведущей на веранду. Находящиеся на веранде устремились вниз. Застыли перед величественно лежащим на земле грозным хищником и некоторое время молчали, рассматривая лоснящиеся черные бока.

– Вы изверг! – всхлипнула Зиночка, оторвавшись от созерцания туши и с отвращением глядя на Гумилева. – Вы чудовище! Зачем вы убили этого миленького прелестного леопардика?

– Что вы такое говорите?! – искренне возмутился Вилькин непроходимой глупости этой прелестной дуры, в порыве злости даже позабыв, что еще секунду назад испытывал ненависть к поэту. – Николай Степанович спас вам жизнь.

Девица Бекетова пошла пятнами, сделавшись необычайно хорошенькой – Вилькин невольно залюбовался.

– Я никогда вам этого не прощу! – яростно выкрикнула Зиночка поэту в лицо. – И картин для вас рисовать не буду! Вы злой! Злой! Правильно Ахматова вас хоронит!

– Но, Зиночка… – миролюбиво начал Гумилев, предпринимая попытку взять ее за руку.

– Не смейте называть меня Зиночка! – крикнула Бекетова, сердито отстраняясь. – Я для вас Зинаида Евсеевна!

Семен смотрел в перекошенное лицо девушки невидящим взглядом и думал о своем.