Девять жизней Николая Гумилева

Пышноволосую голову венчал изящный обруч с павлиньим пером, пристегнутым крупным зеленым камнем. Точно такой же массивный камень был вставлен в перстень на указательном пальце ее правой руки, придерживающей поводья.

Вилькин шумно сглотнул, но постарался, чтобы охватившее его волнение не слишком отразилось на лице. Кольцо было то самое, которое он передал британскому послу. А зеленый камень из царского венца сейчас валялся среди прочих безделушек в его номере в виде геммы, инкрустированной белоснежной церковью и непонятными буквами.

Проводя ладонью по гладкому шелку ковра и любуясь рисунком, Гумилев задумчиво произнес:

– К слову сказать, на пальце у императора я видел кольцо, как две капли похожее на это. Должно быть, точная копия.

– Вовсе не копия, это то же самое кольцо, – возразила супруга посла. – Кольцо Соломона, которое перешло к его сыну от царицы Савской – Менелику Первому, основавшему императорскую династию Абиссинии. Нынешний негус, Менелик Второй, ведет свой род от легендарного царя и царицы Савской, потому и надевает во время приемов это символичное кольцо.

– Хотелось бы запечатлеть Менелику Второму свое почтение и в этот раз.

Сольская болезненно поморщилась.

– Боюсь, Николай Степанович, ничего у нас с вами на этот раз не получится. Для русских в Абиссинии настали не лучшие времена.

– Вы представляете, кто-то выкрал из царских покоев это самое кольцо Соломона! – затараторила Зиночка и ткнула пальчиком в шелк ковра. – Подозрение пало на одного русского – фельдшера Лутошина.

– Это трагическое недоразумение, – поспешила заверить присутствующих хозяйка дома. – Полагаю, так или иначе, все разрешится…

Вера Васильевна оборвала свою речь на середине фразы, подавшись вперед и с тревогой всматриваясь в заросли.

– Будто медом ему тут намазано! – сдавленно проговорила женщина, наблюдая, как чернокожий садовник, оглядываясь на кусты, торопливо скрывается в сарае. И, обернувшись к сидящим на веранде, взволнованно вскрикнула: – Господа, было бы нелишним перебраться в дом!

– Что-то случилось? – встрепенулся Вилькин.

– Опять этот несносный черный леопард, – торопливо пожаловалась хозяйка. – Два года после смерти прежнего посла дом пустовал, и на территории посольства жили леопарды. Когда мы поселились здесь, все леопарды ушли, только черный никак не уходит.

– Почему же его не убьют? – надменно осведомился Гумилев.

– Да что вы! – замахала руками Сольская. – Это никак не возможно.