Девятый

– Что, правда?

– Нет, конечно, Евгением зовут, а друзья зовут Жекой, правда… Правда не так их много в последнее время и осталось – для Гектора я решил на последних словах показать небрежную улыбку, а у самого всё внутри завыло от пласта мгновенно прошедших воспоминаний.

Гектор видимо, как-то это по-своему понял и тут же решил перевести тему на другой разговор:

– Чувствую, повезло нам с инструктором, вот если сейчас мы не поспешим подкрепиться, то останемся без ужина. А если честно, предчувствия меня редко подводили, и я думаю нам обязательно нужно успеть на ужин.

Сил нам понадобиться много, чтобы выжить завтра.

Слова Гектора были пророческими, хоть и большинство отнеслись к словам инструктора как-то легкомысленно, и никто кроме Гектора не лег спать в положенное время и соответственно никто кроме Гектора не появился на построении. Инструктор был вне себя, хотя это было еще мягко сказано, он был в бешенстве. Но в казарму он зашел очень спокойно и одним движением, сорвав небольшой цилиндр с пояса, вырвал чеку и изрыгающий газы цилиндр бросил в центр казармы.

Инструктор вышел из казармы закрыв за собой дверь. Помещение быстро заволокло дымом и из казармы начали выскакивать обезумевшие от ужаса курсанты, безостановочно кашляя и протирая глаза. Все курсанты, кроме Гектора, были одеты в том, в чем легли спать. И еще толком никто не успел придти в себя, как услышали не голос, а рев сержанта.

– Вы абсолютно все мертвы, вы умерли, не выбравшись с ваших мягких постелек, а ваш брат, защищая вас до последнего, погиб в неравном бою! И раз вы все мертвы, а, как известно, мертвым еда не нужна, в принципе я думаю, вы все прекрасно поняли… а раз поняли, то пора растрясти ваши жирки, всем строиться!

Курсанты начали строиться в два ряда, первый ряд состоял из одних девушек и был на две головы длиннее второго ряда.

И в очередной раз я оказался последним в ряду…

– Направо и бегом к полигону! – Крюгер с улыбкой на лице смотрел, как полураздетые еще дети отправляются на полигон.

Курсанты хоть и были по всем документам совершеннолетними, но Крюгер их воспринимал как нерадивых детей, которые в своей жизни еще ничего не видели и не понимали.

Евгений с выполнением приказа замешкался и резко отстал от остальных.

– Всем стоять, упор лежа принять, отжимаемся под мой счет и попытайтесь только филонить, что будет объяснять я думаю не нужно …

До полудня была настоящая пытка и к положенному обеду все были выжиты словно лимон.