Цена вопроса

Регулярные удары судьбы отскакивали от нее, как теннисные мячики, зачастую даже не оставляя синяков.

Вскоре после обеда к Ирише заглянула с целью попить кофейку одна из сотрудниц бухгалтерии. Тетки в том отделе подобрались сплошь веселые и упитанные, вечно сидящие на каких-то немыслимых диетах. А Тома, хоть и не желала отставать от своих, очень уважала покушать вообще, а сладкое – особенно. И какой же русский не любит сытной жратвы? Поэтому, поклевав за компанию с тесным коллективом овощей без хлеба и соли, она частенько навещала соседний кабинет, где всегда водилось хорошее печенье и еще что-нибудь вкусненькое.

Ириша не возражала: сидеть одной, когда практически нет работы, было скучновато. Не будь домашних заданий, полученных на курсах, и казенного Интернета, она вообще не знала бы, чем заняться.

Томуся, как всегда, до самых краев наполнила чашку и с тихими подвываниями осторожно понесла ее к столу хозяйки кабинета.

– Куда?! – прошипела Ириша, настороженно следя за пеной, возвышающейся над чашкой.

 – Опять мне на клавиатуру выльешь, пока не остыло? Садись напротив.

Тома обиженно надула губы, но свернула к столику для посетителей. Ей не нравилось сидеть там, потому что стол был маловат, но спорить с Иришей, которая еще не достала коробку с печеньем и пастилу, гостья не решилась. Томочка любила сюда приходить не только из корыстных побуждений. Просто она была страстной кошатницей, а в родной бухгалтерии поговорить на эту тему было решительно не с кем.

Вот Ириша держала кота, что делало ее приятной собеседницей. И в диетах не нуждалась, позволяя себе и гостям некоторые кондитерские излишества.

Дамы, не ограничившиеся одной чашкой кофе с маленькими женскими радостями, уже почти обсудили все последние проказы своих домашних бандитов, когда из-за стены, граничащей с приемной руководства, раздался грохот и визг Любаши. Выскочив в коридор, они нашли там небольшую возбужденную толпу сослуживцев, заглядывающих в открытую дверь приемной.

– Что стряслось?

– Навесной потолок обвалился, – пояснил кто-то Ирише, активно пробирающейся в первые ряды.

Картина ей открылась жутковатая, напоминающая о землетрясении или теракте. Сверху вкривь и вкось свисали металлические рейки и связки проводов, а на полу валялись плафоны вперемешку со светло-серыми квадратными деталями бывшего потолка. В темноте поверх этого безобразия угадывался родной потолок здания, до которого было метров пять.