Жить без тебя

Внутри свербело: не хочу уезжать, будь, что будет. В конце концов, разве не за подобными эмоциями и моментами я отправилась, выкарабкиваясь из крепкого брака в свое самостоятельное плавание? Ветер надувал паруса. Мы с МКС встречали третий совместный рассвет за месяц.

– Мне, наверное, пора ехать, – сказала я для виду, проверить, что он будет делать.

– Ты меня прости, но сегодня я тебя никуда не отпущу, – взял он бокал из моих рук и поставил на подоконник.

Нельзя сказать, что этот поцелуй оказался спонтанным, но он точно не был в рапиде.

Прошло почти три недели с момента, как он читал Бродского – мы дали себе время подумать.

Поцелуй утянул нас в постель на сутки. После мы ездили стрелять в тир. МКС там все знали – сразу выдали ружье, к которому он привык. Вывесили мишени. Он стрелял первым. Предупредил, что будет отдача. Адреналин притупил боль, и я не чувствовала, как выстрел «эхом» задевает мое плечо. Только вечером обнаружила обширный синяк. И левая рука подрагивала, будто переборщила с отжиманиями и бёрпи, еще пару дней.

Потом мы с МКС где-то обедали, может, снова ходили в кино. Я толком не помню. Помню, что вернулась домой в понедельник и никак не могла собраться с мыслями. А что это вообще было? Ну провели вместе выходные. Мы не обозначали, что между нами происходит, не назначали встреч, ушли в молчание до пятницы. Я знала, что он появится. И да, я его ждала.

Как по нотам, пока я ужинала перед ночным эфиром, МКС написал, что они с друзьями ждут меня и планируют веселиться всю ночь, так что спокойно переживут, если я подъеду к ним ближе к четырем часам ночи.

Или это уже утро? Я изъявила готовность присоединиться – в конце концов у меня будет время, чтобы к следующей ночи отоспаться и быть у микрофона во всеоружии.

Тогда у радиостанций уже исчезли требования оставлять гаджеты за пределами студии. Но ставить на беззвучный – обязательно. Именно поэтому я только на предпоследнем рекламном блоке обнаружила десяток сообщений от Татарстана. Он сидел в машине, припарковавшись на стоянке, вместо того чтобы подняться в свою московскую квартиру и рухнуть спать.

Комментировал каждое сказанное мной слово, обкладывал трёхэтажным матом всех звонящих в студию. Заполировал поток сообщений лаконичным «Скучаю». За одиннадцать лет МКС ни разу не написал мне этого слова, хотя его нетрезвые звонки по выходным под утро, которые я всегда пропускала, говорили кэпслоком: он скучал.

– Ты во сколько приедешь? Вино белое? – писал МКС.