Подснежник. Все впервые с тобой

Резко останавливается, на часы смотрит и быстрым шагом в сторону лагеря стартует. Я за ней на почтительной дистанции. Не выдержу этот океан. Лучше пусть стреляет.

Под ноги не смотрю, как умалишенный на рубины пялюсь. Кроссовок в камень врезается, ничего сделать не успеваю, лечу с поклоном к земле-матушке. Острая боль в правой лодыжке прошибает, до самого горла пробивает. Со сдавленным стоном сажусь и пытаюсь пошевелить ногой, боль только усиливается. Пробую подняться, кое-как выходит. На ступню наступить не могу. Опракидываюсь обратно и смотрю на удаляющуюся красный бархат.

– Малиновый пирожок! – ноль эмоций с ее стороны. – Мне помощь нужна! – самого паника накрывает. – Птичка, я встать не могу! – продолжает идти, даже ухом не ведет. – Безе-е-е! Блять. – все дальше и дальше уходит. – Ева! – замирает, карамелька. Паника отпускает. – Ева. Помоги!

Оборачивается, стоит несколько секунд, смотря сквозь меня. Моргает крылышками Жар-птица и двигается в мою сторону. Не знаю, то ли мир замер, планета с орбиты сошла, то ли малиновый пирожок так медленно идет, будто на казнь.

– Что с тобой? – дистанцию держит, близко не подходит.

– Упал, – не очевидно разве. – Не могу на ногу наступить.

– Сейчас вернусь в лагерь и пришлю помощь.

– Нет! – резче чем следовало говорю.

– Что тогда ты от меня хочешь? – злится, щеки розовыми пятнами покрываются, ноздри раздувает. Драконица.

– Найди палку, чтоб я мог опереться.

– Нет, – категорически заявляет и для достоверности мотает головой. – Пришлю помощь из лагеря.

– Просто найди мне палку!

Не слушает, разворачивается и уходит. Ко мне уже змея подкрадывается, чувствую, как сверкают глаза, готовой напасть кобры. Только от мысли, что сюда придет толпа студентов, и будут пытаться меня транспортировать, приступ подкатывает.

– Ева! Остановись, – шаг замедляет. – Пожалуйста.

– Говори, что хочешь сказать, – не оборачивается.

– Если позовешь на помощь, я умереть могу, – выдавливаю из себя со скрипом.

– Что за чушь ты несешь! – оборачивается и стрелами, наконец, целится.

– Подойди ближе. Я все расскажу. Это не чушь.

Слушается, приближается, но дистанцию в два шага держит.

– У меня фобия, – нехотя выдавливаю. – Я не могу прикасаться, – показываю ладони и пальцем в губы тычу. – К другим людям. Приступ начинается, от которого могу умереть.

– Чушь! Как же ты меня… – дышит тяжело, щеки румянцем наливаются, то ли от злости, то ли в этот раз от смущения.