Безлунные ночи

Смотрели и думали, какой из актёров после выступления сможет сыграть для них лично…

– В префектурах рассказывают легенды о красоте Императора и его сына. Вживую вы во сто крат прекраснее, чем на гравюрах и в любых рассказах. Разве престало такой красоте убивать и карать? Казнить? Может, мои руки по локоть в крови, а ваши по запястье, но мы все здесь убийцы. Скольких сегодня вы отправили на тот свет? Того стрелка и Дайджи? Двоих? И вы после этого смеете обвинять моего мужа? Мой милый Иошиюки не пролил ни капли крови своими руками.

– Я убил троих, – сказал Сутараито. – И не вам, катайханэ, судить меня. Я солнце Тенгоку, хозяин страны и её бог. Разве важна чья-то жизнь, когда солнце может погаснуть?

– Нет, рядом с солнцем любая жизнь неважна, – прямо ответила Нигаи. – Поэтому богу не должно править. Вы не знаете народа, не знаете его нужд и надежд. Императоры никогда не понимают нас, ведь любая жизнь для вас – лишь очередная строка в отчёте! Может, кто-нибудь из нашего рода и открыл бы вам глаза.

– Все мы действуем исходя из законов, написанных руками богов. Вы его нарушили. И закон уничтожит вас, – спокойно ответил Сутараито. – Северяне… Стодневное солнце уже доказало, что каждый ваш вдох обречён. Мой сын вернёт мне свободу и убьёт вас, как Мутеки-но-Тайо обратил в прах тюремщиков своего сына.

– Не в этот раз.

Нигаи достала из рукава что-то маленькое и протянула это Сутараито. Тот прикусил губу, чтобы не закричать в голос. Это оказалась серебряная спица, поломанная, смятая. Её украшали гирлянды из крошечных светло-голубых цветков, а навершием служил полумесяц из голубого дымчатого камня, треснувший. Сегодня у Акацуки постоянно выпадала прядь из причёски, и Сутараито заколол её этой спицей. Сегодня утром, почти сразу после того, как поднял солнце… Сутараито представить не мог, что благородное украшение можно так жестоко сломать.

– Спица лежала на крепостной стене, – продолжила Нигаи. – Вниз не спуститься, но на скалах лежал ярко-синий плащ и тянулся красный след. Мне жаль. Я сама мать, и даже не могу представить, что жизнь моего сына может оборваться вот так…

– Он не умер, – прошептал Сутараито. – Он мог уцепиться за уступ. Или упасть невысоко… Что угодно могло произойти!..