Метро 2033: Призраки прошлого

– Умоляю вас! Помилуйте, помилуйте! – застонал он.

Его тезка посмотрел на него с брезгливостью. В отличие от Аленки, которая выбрала гордую смерть, этот был жалок.

Доктор Менгеле прищурился через очки, стал похож на притаившуюся змею.

– Пусть ученик решает, что с ним делать, это, в конце концов, был его спор, – бросил он, кивая юноше.

– В лабораторию, однозначно. Он нарушил дисциплину, ослушался приказа, – без сомнений вынес приговор молодой ученый.

– Пожалуйста, не надо! Простите, умоляю, никогда больше, никогда… – заключенный заплакал, размазывая по лицу слезы и кровь, поднял умоляющий взгляд на полковника.

Он был избит, на лице практически не было живого места.

– Все вопросы к товарищу Холодову, – пожал плечами Андрей Сергеевич, отворачиваясь. По нему было видно, что это дело тяготило начальника бункера военных. Дмитрий был неплохим человеком, никогда не был замечен в диверсионных мыслях, и, пожалуй, Рябушев даже жалел, что так получилось. Однако дисциплина есть дисциплина, проявишь слабость один раз – потеряешь авторитет, а это уже чревато бунтом.

– Пожалуйста, прошу милосердия, мы же были друзьями! – в бессильном отчаянии выкрикнул товарищ. Он стоял на коленях и рыдал, а ученику доктора Менгеле было противно. Слизняк и жалкий червь.

– Какой ты мне друг, – неприязненно фыркнул ученый. Он искренне верил в то, что слабые люди недостойны сидеть с ним за одним столом. Доктор Менгеле был не только гениальным биологом, но и неплохим психологом.

Он разворотил и искалечил душу своего ученика, окончательно стерев в ней границы добра и зла.

– Довольно, – Рябушев нетерпеливо дернул подбородком. – Этого – в серый зал, в конце концов, он проявил благородство и доблесть, встав на защиту девушки. За это следовало бы наградить, поэтому лаборатория подождет. До первого проступка. Все свободны.

Конвой увел Дмитрия вниз, заключенный брел, как в тумане, оступаясь, ноги его не держали. Только что ему даровали жизнь.

Холодов недовольно скривился, но возразить полковнику не решился.

Пусть так. Один просчет – и он поквитается с соперником. Но Рябушев становится сентиментальным, слишком мягким, проявляет слабость. Молодой ученый взял это на заметку. Исподволь он метил на место начальника бункера и был уверен, что рано или поздно оно ему достанется.

Молодой ученый застонал, уткнувшись носом в холодную стену. Осознание и внезапное прозрение будто окатили его ледяной водой, и ему было худо.