Метро 2033: Призраки прошлого

– Нет уж, пусть продолжает, – кокетливо пропела Галочка, поправляя замызганный воротник некогда белой рубашки.

– От бабы, уши развесили, а ты на них присел. Кто такой-то, откуда на нашу голову свалился? – поинтересовался бритоголовый.

– Мне есть что рассказать. Если вам угодно… – тихо ответил Дима. Ему стало страшно. Но почему-то казалось важным поведать жуткую правду хоть кому-нибудь, пусть этим людям, незнакомым, практически враждебным. А дальше – будь что будет.

* * *

Вместо предыстории.

Вместо игрушек – колбы и химические реактивы, вместо детских развлечений – дни напролет в лаборатории, под пристальным наблюдением Геннадия Львовича Вязникова.

Несколько лет назад тогда еще молодой ученый, лучший друг и первый помощник начальника бункера военных Андрея Рябушева приметил среди детей тихого мальчишку, который не играл в догонялки с шумными ребятами, а сидел в углу с книжкой, близоруко поднося ее прямо к глазам.

– Привет, – Гена присел рядом с ним на корточки. – Как тебя зовут?

– Дима, – ребенок поднял взгляд.

У него были правильные черты лица, светлые, умные глаза.

Жизнь в бункере едва-едва начала налаживаться. Прошло три года после Катастрофы, на поверхности еще не расплодились жуткие монстры, а молодой ученый еще не получил своего страшного прозвища.

Занятый организацией лаборатории, постоянно думающий над вопросами выживания и своими научными идеями, Геннадий не обращал внимания на детей, они существовали для него фоном, есть и есть.

Дмитрий остался без родителей, его мать погибла в день Катастрофы, а малышу чудом повезло оказаться в подземном убежище. Дитя бункера, общий – и в то же время ничей.

Одинокий брошенный мальчик потянулся к наставнику и сразу же начал показывать успехи. Лаборатория Геннадия Львовича превратилась для него в родной дом.

К шести годам Дима уже умел ставить простые химические опыты, без запинки выговаривал «пластохинон» и прекрасно представлял, чем именно занимается его наставник.

Тогда же гениальный ученый начал свой самый чудовищный и жестокий эксперимент. Он сломал ребенка, растворил в нем границы допустимого, стер понятия о добре и зле.

Единственным, от кого мальчик получал распоряжения, которые выполнял беспрекословно, был Доктор Менгеле.