Территория невероятностей. Albedo

***

«Хлоя, сообщение специально для тебя. Сегодня прошло ровно два месяца с Хельсинкского инцидента. Согласно новому протоколу, все, соприкасавшиеся каким-либо образом с Вортексом, должны пройти специальный инструктаж непосредственно в ВИПРА. Поэтому сегодня тебе будет прислана автоматическая карта, ее положат в почтовый ящик. С наилучшими пожеланиями, твоя подруга Верона Ли».

Пройсс медленно отвел глаза от экрана.

– Ты все сделала правильно.

Я сидела на рабочем месте Пройсса, упершись лбом в стол. Сегодня утром уже четверо спросили Пройса о том, где его сотрудник, был ли он в ВИПРА, и скоро ли конец света.

«Прости! Я рассказала только Пожеле!», – гласила утренняя смс. Ингрид хотя бы извинилась. Раньше она делала вид, будто ничего особенного в разболтанных секретах нет.

– Нам нужно было это, Хлоя, – начальник отошел к окну, нервно смял лист бумаги в руке. – Нам нужна волна сплетен о ВИПРА в Комитетах.

– Все равно мне не по себе… – застонала я.

– Ингрид всегда такая, – горько начал шеф, – ты что, не знаешь ее? Она болтушка и сплетница.

– Я не сержусь на нее.

– Хочешь кого-то обвинить – вот ВИПРА, – Пройсс согнал меня со своего кресла и грузно плюхнулся сам. – ВИПРА использует нас всех, и мы не знаем их целей. Неужели ты не хотела отправиться к Вероне?

– Моей подруге Вероне Ли, – саркастично поправила я.

Пройсс прищурился.

– Найди Андерсена. Ты же понимаешь, что либо ты делаешь ход и остаешься в игре, либо делаешь вид, что ты не играешь, а просто перебираешь карты в руках.

Как он, однако, солидарен с Хвальковска.

– Чем дольше ты будешь оставаться пассивной и плыть по течению, тем больше ВИПРА и прочие власть имущие будут использовать тебя и твоих близких. Верона и так наизнанку вывернула твои отношения с Вортексом, – заметил Пройсс. – Или ты делаешь вид, что тебе все равно? Саму себя пытаешься в этом убедить?

Я вздохнула.

– И что вы предлагаете мне сделать? Я понятия не имею, какие у ВИПРА планы на меня, Андерсена, да всех нас.

– Просто будь наблюдательной, – усмехнулся шеф, – и не ной. У тебя есть поводы для тоски и печали, но все это – твоя работа, которая приносит тебе какое-никакое удовлетворение. Не так ли?

Я скрестила руки на груди:

– Ну да, мне же подняли жалование.