Я – Распутин

Опять череда бесконечных помпезных комнат, гостиных, залов… И вот мы в правом крыле, лакеи открывают двери детской. Тут рядом с кроватью стоит плешивый доктор в белом халате. Очки подняты на лоб, в руках окровавленное полотенце. Другое полотенце комком пухленькая медсестра с красным крестом на переднике прикладывает к носу маленького бледного мальчика.

– Все слава богу, ваше величество! – доктор улыбнулся царской чете, но заметив меня, прямо переменился в лице.

– Как удалось остановить кровь, Константин Харитонович? – царица подошла к Алексею, погладила его по голове.

Я пригляделся к врачу. Нет, это не знаменитый Боткин! Но похож.

– Приложили лед, и все прошло.

– Позвольте представить вам нашего друга, Григория Ефимовича, – откашлялся Николай. – Он большой молитвенник, и его заступничество помогло прошлый раз Алексею.

– Я никогда не сомневался в силе целительной молитвы, – пожал плечами врач. – Константин Харитонович Хорн. Лейб-медик цесаревича.

– Чем же лечишь, медик-архимедик? – грубо поинтересовался я, подходя к Алексею.

Тот с удивлением смотрел на огромного бородатого мужика.

Хорн поморщился, но ответил:

– Аспирином, лекарство германской фирмы «Бауер».

Твою же мать! Взял склянку со столика у кровати и под изумленные взгляды царя, царицы и всей свиты, кинул на пол и растоптал сапогами.

– Не лекарство сие, а отрава! – мой голос заполнил всю комнату. Взгляд Аликс опять остекленел, народ впал в ступор. Все, кроме Хорна.

– Что вы себе позволяете?! – взвизгнул он.

– Да, Григорий, что происходит? – очнулся Николай.

– Сия отрава разжижает кровь у Алексия. А надо давать то, что сгущает!

– Откуда вам это известно? – врач не собирался уступать.

– Не твое дело… – грубо ответил я. – Но проверить за мной легко. Возьмите десятерых козлят или бычков, дайте етого аспирину пятерым из них. И отворите кровь…

– Всем? – Александра Федоровна приоткрыла алые губки, посмотрела на меня с испугом.

– Всем. Ежели те пятеро, что выпили аспирину, будут кровоточить дольше другой пятерки, значица, Гришка Распутин спас Алексия.

Я перекрестился, а за мной перекрестился царь и вся свита.

– Давай, маленький, и ты с нами, – подвинув сиделку, я взял цесаревича за правую ручку, приложил ее ко лбу, к животу к правому и левому плечам. Ребенку это понравилось, он заулыбался.

– А что же сгущает кровь? – поинтересовался царь, подходя ближе.

– Так петрушка, – просто ответил я.