Очень готический роман

Такой жест значил только одно: он понимает, что я могу быть права, но сейчас ему слишком нужна Лиза. Он уперся в нее, как малыш в магазине, он топает ногами перед вожделенной куклой и кричит «хочу». Вывести его из этого состояния невозможно: его сердце должно быть разбито в пыль, чтобы он переключился на кого-то нового. На новую девушку, нового «ангела» и «божество».

– Лиза сегодня ночью уезжает, поэтому доверила мне завтра полить цветы в саду и даже в доме, – грустно сказал Алекс.

– В доме? – глупо переспросила я.

– Это успех. Она тебе доверяет, – заметила я.

– Да, но я для нее всего лишь бесплатный садовник, – таким же несчастным голосом продолжил Алекс. Его оптимизм таял, как масло на сковородке, и я не хотела заводить очередной разговор из серии «найди себе кого-нибудь получше».

Поэтому я пошла в свою комнату, немного поиграла в «Ваху» и легла спать.

Пробуждение было не из приятных: на мои ноги с размаху сели. Я зашипела и вскочила – это, само собой, оказался Алекс.

– Ты чего? Простудился?..

Алекс странно смотрел на меня. Поднес к моему лицу кулак и резко раскрыл его. На ладони лежал смятый розовый бутон.

– «Принцесса Де Монако». Штамбовая роза. Редко кто выращивает. В последний раз видел в саду у Лизы. Ты ничего мне не хочешь сказать?

– Ты что, лазишь по моим карманам?! – я прижалась спиной к изголовью. Алекс смотрел на меня с каменным лицом.

– Он выпал у тебя из куртки, которую ты повесила на крючок кое-как, – холодно ответил он.

Я вздохнула. Еще можно было соврать; сказать, что сорвала бутон тогда, когда мы были у Лизы вместе.

– Я гуляла у их дома, – тихо сказала я. – Каталась там на велосипеде.

– Кусты растут у ворот. У ограды, но…

Алекс покачал головой и покашлял.

– Слушай, тебе не кажется, что это все как-то нездорово? Ты ведь приехала туда из-за Вайсмана, правда?

Я встала и несколько раз нервно прошагала по комнате взад-вперед.

– Да, я сентиментальная великовозрастная готка, Алекс. Я нашла дом кумира юности и решила взять себе что-то… На память. Цветок. Можешь смеяться, можешь меня осуждать.

Алекс прищурился. Вздохнул.

– Чего я жду от взрослой девицы, которая лазит по деревьям и любит лакрицу, – фыркнул он.