Шестикрылый серафим Врубеля

Я думаю, что Врубель слишком близко общался с психически больными и ему передалось их безумие.

– Что за чушь?

– Ничего не чушь. При росписи Кирилловской церкви в качестве натуры для апостолов с фрески «Сошествие Святого Духа» Врубель рисовал лица больных из расположенной на территории прихода психиатрической лечебницы. В истощенных силуэтах, в смятенных взглядах умалишенных он улавливал некое запретное знание, недоступное нормальному и, следовательно, ограниченному разуму. Говорил, что сумасшедшие знают что-то такое, чего не ведают обычные люди.

Что они, отрезанные безумием от всего обыденного, способны испытать истинное духовное просветление. Думаю, Михаил Александрович умышленно сводит себя с ума неумеренным потреблением горячительного, чтобы стать такими же, как они, просветленным.

Неудобный еще раз вгляделся в рисунок, перевернул картон и отпрянул. Пристальным лазоревым взором на него глянул тонко выписанный человеческий силуэт о шести крыльях. Журналист «Московских ведомостей» передернулся, словно от озноба, и торопливо поставил картон на полку.

– Отчего вдруг на обороте шестикрылый серафим? – с недоумением протянул он.

– Это один из вариантов будущего великого врубелевского Азраила, – поддразнивая нового знакомого, зловеще проговорила девушка. – Сам Врубель вложил мне этот картон в руку, сообщив, что с изображенными на обороте все будет так, как говорили в тот момент, когда он их рисовал. Шестикрылый серафим за этим проследит.

– Не сомневаюсь, что так оно и есть.

Врубель – человек необычный, это факт, – тонко улыбнулся Оглоблин. – Может, уже и достиг высших сфер, недоступных нашему пониманию.

Он склонился к саквояжу и спросил:

– Не побрезгуете откушать со мной курочку? Пусик варила, а она у меня большая мастерица.

Саша фыркнула, но от курицы не отказалась.

Прорезая бескрайние российские просторы, поезд стремительно мчался на север. Неожиданно для себя фельетонистка подружилась с соседом по купе. Александру забавляло, как, подпрыгивая на рельсах и сосредоточенно морща лоб, во время пути репортер Неудобный заранее строчил «молнии» на телеграфном бланке, чтобы во время стоянки успеть отослать материал в редакцию.

Смешно шевеля губами, он вслух перечитывал:

– В честь приезда Витте губернатор Ярославля давал обед, на котором присутствовали представители земства и города, но министр, увлеченный осмотром святынь и торговых учреждений, к ужасу поваров, опоздал почти на полтора часа.