Кукла крымского мага

Рабочие дали возможность провожающим покончить с печальным ритуалом и проворно закидали гроб землей. Я стала выбираться из толпы и тут услышала голос за спиной:

– Женечка, позвольте вас на пару слов.

Это говорил Караджанов. Крохотный и круглый, он подхватил меня под руку и увлек за собой к той самой скамейке, где приходила в себя впечатлительная Алика.

– Меня зовут Тимур Гасанович, я начальник вашего отца, – доброжелательно представился он, шлепая большими губами, под которыми, как пучок сухих водорослей, произрастала пегая борода.

Я покраснела, вспомнив, как только что стояла у могилы отца, мало что чувствуя и не особенно скорбя. Может, конечно, и скорбя, но не так, как положено дочери. А папа, оказывается, меня не забывал. Вспоминал. Сожалел. Рассказывал, вон, обо мне начальству.

– Женечка, после кладбища мы едем в ресторан, – жужжал, как шмель, Караджанов.

– Само собой, я помяну с вами папу, – подхватила я, радуясь, что хоть кто-то назвал отца по отчеству.

– Ну, вот и славно, – дружелюбно улыбнулся папин шеф, поднимаясь с лавочки. – Не стесняйтесь, подходите к редакционным автобусам, скоро поедем.

Он ушел, и я осталась сидеть рядом с Аликой. Я покосилась в ее сторону. Загадочная дама. И, судя по всему, не чужая отцу. Подруга, поившая ее коньяком, направилась к автобусу следом за шефом, а мы все сидели и сидели, глядя на удаляющиеся спины пришедших на похороны людей.

– Максика убили, – вдруг тихо сказала Алика.

Она была красивая и грустная. Яркая брюнетка с маленькой аккуратной головкой, похожая на гюрзу.

– Простите, что? – переспросила я, очнувшись от своих мыслей.

– Я уверена, что Максика убили, – повторила она и пристально посмотрела на меня раскосыми карими глазами. Мне сделалось смешно.

– Зря смеешься. Это я нашла его тело. Он лежал в комнате на диване, совершенно мертвый. А за пару часов до этого Караджанов пил водку с Максиком у себя в кабинете, а потом отправил с шофером домой. Караджанов и Максик ругались, и вся редакция слышала, как Тимур Гасанович угрожал Мерцалову.