Кукла крымского мага

Лицо блондинки вытянулось, утратив румянец, рот приоткрылся, обнажая превосходные зубы, а на младенчески гладкой коже вокруг глаз появились явственные морщинки. Несколько секунд женщина молчала, болезненно щурясь, а справившись с потрясением, протяжно выдохнула:

– Максик умер? Когда?

– Позавчера. Сегодня в двенадцать хоронят.

– Вот черт! – Блондинка почесала кончик носа алым ноготком указательного пальца. – Как некстати! У меня сегодня переговоры, никак на похороны не успеть! – И с интересом взглянула на меня: – А ты что, родственница Максика?

– Я его дочь.

Меня покоробило, как она называет отца, употребляя для этого почти собачью кличку. Но дама, казалось, не чувствовала ни малейшего неудобства.

– Дочь? Надо же, оказывается, у Максика была дочь! Тогда давай знакомиться. Я Ольга.

– Женя.

– Соболезную тебе, Жень. А к Сирину можешь не стучать – он вообще ничего не слышит. Человек на своей волне.

– Я хотела в квартире отца оставить вещи.

– Можешь зайти, кинуть сумки. Кофейком напою, – предложила Ольга, широко распахивая дверь.

Я перешагнула порог и ответила:

– Спасибо, от кофе не откажусь.

Белоснежный коридор простирался так далеко, что казалось, ему нет предела. Усиливали ощущение бесконечности многочисленные зеркала и стеклянный потолок, светившийся голубой подсветкой. «Как в прозекторской», – подумала я, а вслух сказала:

– Интересно тут у вас.

– Я за этот интерьер кучу бабок отвалила, – не без гордости сообщила Ольга. – Максик обещал помочь довести идею до конца. Теперь ты его наследница, и, я думаю, мы договоримся насчет ремонта подъезда.

– За свой счет? – насторожилась я, понимая, в какую сумму может вылиться творческий замысел Ольги.

– Ну да, – как о чем-то само собой разумеющемся проговорила она, засыпая в кофемашину зерна и включая агрегат.

– А кто живет на первом этаже?

– Никто. Первый этаж занимает медицинская клиника, вход в которую из соседнего парадного, а дверь квартиры с этой стороны они заколотили. Под лестницей находится служебное помещение. Дворницкая.