Стерх и Лебедь

Ведьма иногда приходила под дверь, плакала, звала мать – та не откликалась, лишь слышались стоны и плач. Со временем Ведьма перестала приходить – больше не могла слушать эти звуки, думать, что происходит за дверью.

Она следила за Лютомиром, как могла. Поначалу он навещал мать в одиночестве, скрывая произошедшее. Позже – стал пускать к ней мужчин из дружины, тех, кто чем-то заслужил хорошее расположение. В качестве награды. Иногда они куражились вдвоем, втроем, один раз Ведьма с ужасом увидела, что в башню терема поднимаются четверо.

Ведьму Лютомир держал при себе. Она прислуживала за столом, когда Лютомир пил с дружинниками. Каждый раз он заставлял ее первой попробовать пищу и питье, чтобы она не могла добавить туда яд.

Лютомир взрослел, и росли его власть и сила. Не было в поселении Стерхов никого, кто пошел бы против него. Кто помог бы Ведьме прекратить то непотребство, что творилось в тереме. А люди знали – Ведьма с гадливостью поняла это, когда они стали ходить в ее избу, прося ее об исцелении, которое раньше им давала Цветана.

Никто не спрашивал Ведьму, где ее мать. Все опускали глаза и сквозь зубы, презрением маскируя стыд и ужас, просили, а иногда – требовали то, что им было нужно. Ведьме хотелось всех их перетравить, добавить в лекарство самые страшные яды, вызывающие паралич, разложение, медленную, мучительную смерть.

Но она не делала этого. Она ненавидела себя за бездействие. Она ненавидела себя больше, чем людей – ведь это ее мать томилась в застенках, не их.

И она бездействовала, скованная страхом, так чего она могла требовать от других?

Лютомира слушали. Он обещал людям лучшую жизнь. Объявил, что Цветана заперлась в тереме, чтобы полностью посвятить себя изучению способов, как очистить озеро. Люди верили – вернее, делали вид, так как не все дружинники, ходившие к Цветане, умели держать язык за зубами, а слухи распространяются быстро. Но народ Стерхов привык жить сам за себя – а верить Лютомиру было просто и приятно. Молодой владетель обладал силой и притягательностью, харизмой, достаточной, чтобы люди к нему тянулись.

Аквамарин, камень души Цветаны, он носил за пазухой, на прочном шнурке. Ведьма знала это, прислуживая за столом, не раз заглядывала ему через плечо, разглядывая шнурок, вьющийся под другим – с камнем души самого Лютомира, ониксом. С какой радостью она бы сорвала с него оба камня! Но она не могла – не знала нужных слов. Цветана знала, на свою беду, но никогда не рассказывала дочери.