Дай руку и пройдись по моей душе скальпелем

Да, пять лет совместной жизни с человеком, который тебя понимает без слов. Это и правда описывало в полной мере нас с Ниной…

Вдруг в соседней комнате послышался детский негромкий плач, и супруга подорвалась было уже бежать и успокаивать нашу малютку, но я коснулся ее плеча и произнёс: «Дорогая, я сам схожу к нашей малышке, отдыхай, ты и так целый день на ногах,» – и поцеловал ее теплую кожу в районе плеча.

Она пахла чем-то домашним и сладким, что я просто сходил с ума. Казалось, что от нее пахнет именно Марусей – моей любимой и дорогой дочкой.

– Я тебе сказать давно хотела, что очень сильно тебя лю....

– И я тебя люблю, моя родная, – прошептал я ей на ушко, улыбаясь.

Она снова погрузилась в сон, а я отправился в детскую, где плакала маленькая принцесса. Отворив дверь, я подошел к кроватке и увидел крохотное чудо, которое потеряло соску во сне.

«Моя милая, что случилось?» – подняв дочку на руки, произнёс я, – «что тебя тревожит?»

Я знал, что ответа не услышу, потому что ей всего несколько месяцев, но она, распознав мой мягкий голос, сразу же успокоилась.

«Мое маленькое счастье чего-то испугалось?» – покачивая дочку, я продолжал разговаривать с ней.

Её это успокаивало, и она начинала потихоньку засыпать. Маленькие и до безумства красивые голубые глаза медленно закрывались, дыхание восстанавливалось, но она еще продолжала изредка всхлипывать.

Она такая маленькая, беззащитная. Крошечка, которая умещалась на моих двух ладонях. Ее ножка была такой же по длине, как мой мизинец. Господи, как же она была похожа на Нину: такая же красивая, крикливая и до безумства любящая меня. Я чувствовал это. А как же она была похожа на меня…этот носик, эти губки, эти бровки…

«Я самый счастливый человек», – думал я, расхаживая по комнате, – «потому что рядом со мной, в мои двадцать девять лет, находятся две самые дорогие моему сердцу девушки: прекрасная жена и самая красивая дочь…».

Эти мысли дарили мне полет и спокойствие, и, честно говоря, были безумно важными в моей голове. Я никогда не думал, что к тридцати годам буду нянчиться с дочкой в первом часу ночи, но при всем этом, даже не уставать, потому что ее любовь, любовь Маши, помогала мне.

Она, погрузившись в крепкий сон, всегда хватала меня за большой палец руки и сжимала. Знаете, от этого становилось так тепло на душе.