Убийство в Озерках

* * *

Зазвонил телефон. В первом часу ночи Марго приспичило спросить, удалась ли ее вечеринка. О бомже Нина, разумеется, ничего не сказала, но проницательная Марго, сразу же почувствовав неладное, спросила:

– Ты не одна?

– Почему? Одна.

– Кого ты хочешь обмануть? Я же слышу: когда ты одна, у тебя совсем другой голос.

– Ну, хорошо, – вздохнула Нина, – потом поговорим.

Когда они встретились на следующий день на кафедре, Марго спросила ее:

– И кто же у тебя был вчера в такую поздноту? Если это, конечно, не секрет?

Нине ужасно не хотелось рассказывать, но деваться было некуда, и она, опуская подробности, сообщила, что произошло.

– Ты это серьезно?

– Вполне.

Марго смотрела на нее как на душевнобольную:

– Нет, я не понимаю! Ты шутишь? Или ты просто-напросто сошла с ума? Ты действительно привела его в дом? Этого грязного бомжа, который жил у вас под лестницей?!

– Марго, перестань, прошу тебя…

– То есть как это – перестань? Хочешь, чтобы тебя ограбили? Или, еще того хуже, чтобы он принес в дом какую-нибудь заразу?

Нина хотела ответить, что этот бомж «вовсе не такой», но передумала: «В конце концов, откуда мне знать, какой он?»

– И ты оставила его одного в квартире? – не унималась Маргарита.

– Перестань, Марго, прошу тебя… Я же говорю – он болен. Он бы умер, если бы я оставила его на улице. – Нина оправдывалась, но чем больше она говорила, тем меньше верила собственным словам.

– Да и черт бы с ним! – взрывалась Марго. – Может, он даже хочет умереть, откуда ты знаешь? Может, у него такая цель в жизни? Тебе-то что до этого? Или ты решила стать крупным благотворителем? Тогда устрой у себя в доме ночлежку и пригласи всех бомжей, которые ходят по Москве, – вон их сколько! Сегодня же выгони его, или я приду и сделаю это сама.

«Марго права, – говорила себе Нина, возвращаясь с работы. – Если температуры у него нет, ему придется уйти, ничего не поделаешь.

Когда она пришла домой, оказалось, что температура была и очень высокая: не могло быть и речи о том, чтобы выбросить его на улицу. Нина приготовила питье, лекарство и, присев на табуретку, чтобы перевести дух, взглянула на него.

Пока он жил под лестницей, в темноте, у нее не было возможности рассмотреть его, впрочем, она и не пыталась: его лицо нисколько ее не интересовало.