Фельдшер скорой

Мужик, чуть за тридцать, в болоньевой курточке классического немаркого цвета и костюме отечественного покроя с чуть топорщащимся пиджаком. Рядом еще один – крупный, усатый, курит папиросу.

– Ну я Панов, – медленно ответил я, соображая, по какому ведомству эти товарищи проходят.

– Капитан Мухаметдинов, управление внутренних дел по Волгоградскому району, – на одном выдохе проговорил левый и даже показал мне развернутое удостоверение. Вверх ногами правда, но сам факт! – Проедемте с нами, Андрей Николаевич.

– Для чего?

– Побеседуем. Просто поговорим. Я потом вас домой отвезу, в целости и сохранности. – Он даже улыбнуться попытался. Железный клык на верхней челюсти продемонстрировал, по крайней мере.

– Мне звонить папе? – пискнула Шишкина.

Я быстро поразмышлял. Если бы арестовывали, скрутили б – и в машину. Нет, тут что-то другое…

– Пока не надо. – Я успокаивающе положил руку на плечо девушке. – Езжай спокойно домой. Я отзвонюсь.

Многозначительно посмотрел на ментов.

– На чем поедем? – спросил я. – И куда?

– Да тут рядом совсем, – сказал он и махнул рукой на грязную «копейку» болотного цвета. – Вон машина.

Мы подошли в «копейке», и я даже потянулся открыть переднюю дверцу, но тут сзади усатый не совсем вежливо прихватил меня за плечи и довольно грубо затолкал на заднее сиденье. А потом кто-то совсем уже неласково подвинул влево, так что я оказался прямо за водителем.

– Поаккуратнее, – вякнул я и вытянул ноги.

– Помолчи там, – рыкнул сержант, выдав изо рта сложный аромат смеси дешевого табака, подсолнечных семечек, колбасы и кариесных зубов.

Мы поехали. Причем явно не в Волгоградский район, а совсем в другую сторону. Кружил Мухаметдинов так высокохудожественно, что только моя скоропомощная привычка запоминать дорогу дала мне ответ: путь наш закончился в каких-то гаражах в Раменках.

Пока ехали, я слегка успокоился. Убивать точно не будут. На кой хрен им тогда светиться перед кучей свидетелей, показывать удостоверение, машину, сержанта этого вонючего? Подстерегли бы в менее людном месте и тюкнули. Так что пугать будут. Как пел главный советский пацифист Леопольд, неприятность эту мы переживем.