Дыхание светлячков

Выкрашено все в ярко-алый, немного потемневший от времени цвет, приближающийся к сочному вишневому. Мы моментально в него влюбились, хотя наши с сестрой любимые цвета – белый и все оттенки тающего льда. Тали даже запретила звать себя полным именем, предпочитая сокращенное, подразумевавшее слово «таять». Но увидеть «Таймыр-10» и не полюбить его оказалось невозможным. Тем более, в названии содержалось мое имя – Тали тут же придумала легенду, как полуостров назвали в честь некой Таисии «миром Таи», но живущие там малые народы говорили название на свой лад, так «мир» превратился в «мыр» да так и вернулся в русский язык и в название ледокола.

Пока судно снабжения огибало «фасад» ледокола, мы с Тали не переставали восхищаться, как это все не опрокидывается в воду, ведь спереди казалось – «дом» гораздо больше самого корабля.

Другие страны тут же забылись, как и приличия. Мы прыгали и радостно визжали, с нетерпением ожидая, когда окажемся на сияющих огнями вишневых палубах. А выздоравливающий Ылкэпэнер на руках Тали вторил нам невообразимыми звуками, порой спорящими с визгом и хрипами из радиоприемника. Прибор кстати, очень понравился песцу, Ылкэпэнер смотрел на него как на живое существо, пытался разговаривать и трогал лапами, негодуя, почему шумный кирпич не желает с ним играть…

Момент, когда мы пересели с судна снабжения на ледокол, запомнится, наверно, на всю жизнь – мы с сестрой одновременно ступили на как бы пружинящую под ногами поверхность.

Профессор Василевич никак не выразил волнения, да у него и не выдалось такой возможности – сам капитан ледокола, Василий Богатин, встречал заграничного гостя и лично поволок на чай, прихватив и нас.

Чаевничали мы в баре ледокола – на громадной махине имелись и столовая, спортзал, качалка, сауна… говорят, таким ледокол задумали еще до Конца Света и десятый «Таймыр» только повторял своего далекого предшественника. Миф о том, что до нас по свету плавало целых девять «Таймыров» тут же оказался развенчан – ледокол получил название с десяткой за то, что его постройка завершилась в десятом году прошлого столетия.