Старое русское кладбище

К кресту была привинчена табличка с еле видимыми датами рождения и смерти. Мальчик посчитал в уме, произведя некоторые расчёты.

– Так тебе сейчас тридцать лет! – воскликнул он.

– Нет, мне десять. До самого воскрешения мы остаемся в том возрасте, в каком умерли.

– А как ты…– мальчик помялся, – умерла?

– Под машину попала, – спокойно ответила девочка. Вопрос мальчика ее отнюдь не смутил. – Я даже не сразу поняла, что случилось. Только вижу только я отдельно и тело мое отдельно. Уже потом я испугалась, попыталась соединиться со своим телом, но как ни старалась, у меня ничего не вышло.

– Тебе, наверно, страшно было в тот момент?

– Да, очень страшно, особенно, когда хоронили, но больше было жаль маму с папой. Они так плакали.

– А где сейчас они?

– Уже десять лет, как в Россию уехали. Понимаешь, сюда ко многим родственники приходят, на Пасху, или просто оградку подправить, дерево посадить, от колючек очистить, а ко мне никто не приходит. Те духи, которых навещают родные, потом хвалятся перед остальными.

– Кто все?

– Тетя, мамина сестра, ее дети, мои двоюродные братья и сестры. Они ни разу ко мне не пришли, как будто я им не родная.

В голосе девочки прозвучала обида. Мальчик ей, конечно, сочувствовал, но не знал, как бы он мог ей помочь в ее положении.

Из-за деревьев на главную аллею вышел отец мальчика, следом тянулись остальные родственники в траурных одеждах.

– Я пойду, – сказал мальчик и встал со скамейки.

– Так мы ещё встретимся? – с надеждой спросила вслед девочка.

– Конечно, – ответил мальчик, не оборачиваясь, и поспешил к своему отцу.

*****

Среди ночи мальчик вдруг проснулся от непонятного звука. Спросонья он никак не мог разобрать, что это за звук и откуда он исходит. В открытое окно задувал теплый весенний ветер, он доносил с улицы шум проезжающих мимо дома машин, было хорошо слышно шуршанье их шин по асфальту, но звук, что разбудил мальчика, шел не с улицы. Источник находился в комнате – понял мальчик.

– Что с тобой? Почему ты плачешь?

– Все меня забыли, – сквозь слезы ответила девочка, – на могилу ко мне никто не приходит, и я совсем, совсем одна. Другим вон, цветы приносят на могилки, а мне ничего.