Сапер

Прямо под люком были места для командира, наводчика и заряжающего. Как они в такой тесноте умудряются еще и стрелять, вот что удивительно? Сразу стало понятно, почему в танкисты не берут двухметровых гигантов. Вниз, к месту водителя и стрелка, не полез, что я там не видел? Да и застрять могу с моими-то габаритами, а это уже урон авторитету командира.

– А где ваш батальон, товарищ командир? – спросил наводчик Копейкин, когда я вылез из башни.

– Там, где ему положено быть, товарищ младший сержант, – ни секунды не задумываясь, ответил я.

– У меня всегда все в порядке, – с гордостью ответил Копейкин. – Я на дивизионных стрельбах первое место второй год подряд беру. Так что готовы поразить любую цель.

Для того чтобы машина выглядела брошенной, я послал бойца к сгоревшим танкам, и мы густо намазали башню сажей со стороны, откуда могли прийти немцы. Авось, подумают, что сожгли после того, как не смогли вытащить. Приказал еще кинуть на другой берег трос. Тоже хорошая обманка.

Пока маскировались, Оганесян попытался еще раз выдернуть танк. Завестись он завелся, только вот сдвинуться с места КВ отказался. Я тем временем послал двух других танкистов сооружать носилки лейтенанту Ване. Придется все равно его тащить рано или поздно, так пусть будут наготове.

Но бойцы вернулись слишком быстро и с пустыми руками, даже пары веток не притащили.

– Там… немцы едут… – прохрипел круглолицый брюнет с торчащими ушами, пулеметчик, стрелявший из Дегтярева, по его словам, всего пять раз на стрельбище.

Вот и пригодился стибренный бинокль. Выглянув из башни, я навел оптику на дорогу. Так себе приборчик, честно говоря, четырехкратное увеличение, линзы тридцать миллиметров, никакой защиты от пыли или чехла в комплекте, сдохнет быстро. Но я увидел то, что надо. Впереди колонны шли три мотоцикла, за ними – «ганомаг», в кузове которого сидело с десяток немцев. Метров через сто тащились танки. «Двоечки» и «троечки». Я насчитал десять штук. Поровну тех и других.

– Копейкин!

– Слушаю, товарищ командир! – отозвался наводчик.

– Тебя как зовут, младший сержант? – спросил я больше для того, чтобы успокоить его, чем из любопытства. Скоро тут такое начнется, что не до имен будет. Но я почему-то чувствовал себя совершенно спокойно. Казалось бы, двадцать лет прошло со времени последнего боя, а будто вчера все случилось.

– Саша, – не отрывая взгляда от немецкой машины, ответил Копейкин.

– Первый бой?

– Ага.

– Так.