Сапер

Оказалось, что часть персонала просто не пришла на работу, а часть из пришедших рассосались по домам. На работе осталась хорошо если треть. Зато пришел Иванко, хоть была и не его смена. Заявившись в кабинет к врачу, он заявил, что останется здесь и будет делать все, что надо. От кого угодно, а от гуцула я такого не ожидал. Иванко же и подсказал крепкого хозяйственника. Им оказался сторож, Василь Петрович, тот самый вислоусый дядька, которого я первым увидел из персонала больницы.

– Не усе життя Петровыч був сторожом, – рассказал Иванко.

 – Вин у ту вийну був ротный старшина. Зараз погукаю, вин допоможе.

С приходом сторожа хозяйственные вопросы отошли на задний план. Получив ключи, он в сопровождении Иванко отбыл на ревизию. Мои сомнения, что сладкая парочка может все банально украсть, Соломоныч отверг:

– Я этого сторожа сто лет знаю, он крошки не возьмет. Дважды на моей памяти ворюг ловил. Пусть хоть этот занимается.

На следующий день, двадцать третьего, Адам выписал по домам всех, кого только мог.

Лежачих стащили в одно отделение, оставив с ними персонал, медикаменты и продукты, в основном тех, кого не получилось бы забрать с собой. Да и персонала того осталось с гулькин хвост.

Когда я сказал, что немцы больных могут просто расстрелять, Соломоныч обиделся и сказал, что в любых зверствах должен быть предел, что больных расстреливать никто не будет, даже самые жестокие завоеватели. Все мои рассказы пошли побоку. Наивный интеллигент, эта шелуха с тебя быстро слетит.

В тот же день, ближе к вечеру, мы погрузились на подводы, и наша колонна двинулась на восток.

Хотя одно название, что колонна. Восемь подвод, семь десятков ходячих больных, из них почти два десятка женщин, два врача, четыре медсестры и пять санитаров. Ну и сторож-старшина Василь Петрович. Вот и весь личный состав. Продуктов, если не шиковать, недели на две растянуть можно. На голодном пайке – на три. Петрович признался потом, что и в больнице на лежачих осталось не больше.

* * *

– Соломоныч, надо воздушное охранение организовать, – стоило только взойти солнцу, как я подошел к доктору.

Уважения к психиатру я уже не испытывал – это же надо блудануть и повести нас на Дубно! Как же не вовремя я уснул! В итоге мы свернули на неведомой развилке не в ту сторону и теперь неспешно приближались к месту, где скоро развернется самое масштабное танковое сражение первого года войны. Почти Курская дуга. У меня была надежда, что мы успеем проскочить, но она таяла с каждой минутой.