Одиночество

Холодный резкий ветер слепил глаза снегом, крутил в каком-то бешеном хороводе снежную пыль. Холод пробирал до костей.

Теперь вот сижу, завернувшись в отцовский плед, пытаюсь отогреться за день. На улице бушует страшная вьюга, в кромешной мгле не видно зданий, едва мерцают в снежном тумане огни квартир. Торшер отбрасывает мягкие тени, лениво шумит телевизор. В такой вечер лень о чем-то думать, приятная нега охватывает тело. Хорошо-то как!

14 февраля.

Недаром метель бушевала – город занесло снегом, впору хоть валенки надевать.

Неслышно кружат снежинки. Как в песне: «А снег идет, а снег идет, и все вокруг чего-то ждет».

Возвращалась вчера вечером с работы – настроение в предвкушении выходных что надо, меня переполняла такая радость, когда не чувствуешь земли под ногами – и встретила Володю. Посмотрела на него, меня разобрал смех. Воротник его пальто и шапка в снегу, снег был на щеках, даже на ресницах. Я сказала ему, что теперь он снежный человек. Он беззвучно засмеялся и в тон мне ответил: «Я слышал о существовании снежных мужчин, но вот чтобы снежные женщины – такого еще не бывало.

Так что, я тебя открыл». «Что ж, господин профессор, не угодно ли вам обмыть ваше открытие?». И так вот, занесенные по колено в снегу, мы пошли ко мне.

Дома вместе готовили ужин (Володя оказывается еще и замечательный повар), пили итальянское вино и тестировали яства собственного изготовления. Я была так опьянена и по-детски счастлива, как и в первый раз, когда узнала Володю.

Говорил больше он, мне нравилось просто слушать его, слышать его голос, слегка с хрипотцой, но очень приятный. Я смотрела на него и словно высохшая в засуху земля впитывала в себя благодатный образ любимого человека.

Он целовал мои руки, кончики пальцев, и каждый мой нерв вибрировал, словно натянутая струна. Мне хотелось слиться воедино с Володей, раствориться в нем без остатка.

А сегодня ведь 14-е. Здорово мы отметили День влюбленных! Святой Валентин может нами гордиться.

19 февраля.

В голове шумит, тяжело дышать. Простыла, черт возьми. Слоняюсь по квартире туда-сюда, лечь невозможно – на грудь будто давит кто-то, тяжесть невыносимая. Завтра возьму больничный, все же попробую отлежаться-отваляться. Кашель проклятый замучил. Эх, ну до чего не люблю я болеть, дурацкое состояние во время болезни.

27 февраля.

Наконец, наконец, могу почувствовать себя человеком.