На небе ни звезды

Слышно, как закрываются двери машины, как заводится мотор, как колеса плетутся по песку. Голоса, женский смех доносятся откуда-то. Не так уж и далеко, но будто из другого мира. Праздник жизни, в основе которого нет и намека на жизнь. Смейтесь громче, развлекайтесь. Столько притворства… Но какая теперь разница? В пропасть. В пропасть!

Глубокий вдох. Воздух грязный, сухой и холодный. Анри открывает парадную дверь, широко улыбается, встречая хозяев. Как собака. Ничего не знает, даже не пытается понять. И он бесконечно прав: не знать, не знать ничего – только так можно жить.

Широко открыть глаза и смотреть на мир. Замечать все и размышлять об этом, пережевывать любую мелочь, строить теории без основы, сочинять сказки на ходу – все, чтобы не дать старым мыслям заполнить голову. Но они все равно скребутся, царапаются внутри, в темноте и все чаще прорываются на свет. Они всегда здесь.

Тащи ее в подвал!

Где та бутылка? Давай ее сюда.

Держи крепче!

Да, сейчас она получит по заслугам.

Здесь мы устанавливаем правила, а ты – никто.

Ни-кто. Ник-то. Никт-о.

Вида остановилась на пороге. Толпа людей прошла мимо, зашла в дом и устремилась в большой зал, откуда уже были слышны звон бокалов и чей-то непрекращающийся хохот. Она смотрела на огороженную площадку перед домом и на сад, ждала, когда рассеется мрак перед глазами, когда можно будет увидеть панораму: полумертвая природа в преддверии серого, мокрого, отупляющего лета.

Начинался дождь. С каждой секундой он становился сильнее, капли все больше, объемнее, вода холоднее. Теперь даже капли нельзя было различить – один сплошной поток лил с неба. Кто-то вопил в зале, люди в панике разбегались по дому. Отовсюду слышались крики сталкивающихся друг с другом мужчин и женщин, летевших куда-то, как пучки протонов. Она посмотрела вверх и поняла, что это океан падает на землю, она видела огромную крутящуюся воронку, пожирающую горизонт. Сад был уже затоплен, вырванные стволы деревьев и разбитые кусты роз крутились в водовороте; монументальное здание дома еще выдерживало натиск падающего с неба потока, но через секунду крыша провалилась, окна разбились и выплеснули наружу водяные потоки с плавающими в них оторванными конечностями, потрепанными головами, на коже, обтягивающей которые, застыли карикатурные улыбки; вечно открытые смеющиеся рты хлебали подсоленную кровью воду и даже не могли издать крика.