Фантомные боли

– Кто тебе сказал про три волосины? Нормальные у тебя волосы, даже лучше среднестатистических. И цвет красивый.

– Да ну тебя, – смутилась девушка.

– Мне предложили сделать собственную выставку, – без перехода озвучил он новость, ради которой подругу и вызвал.

– Ух ты! Вот это здорово! Когда? – Она во все глаза смотрела на него.

Парень посерьезнел:

– После Нового года, в Центральном доме художника. Предложила хозяйка галереи, в которой продаются мои работы. Сказала, все расходы возьмет на себя.

– И что для этого надо? – спросила Лис.

Ник пожал плечами:

– Картин пятнадцать–двадцать. Ярких, запоминающихся. Первая выставка должна быть ударной, иначе второго шанса может и не представиться.

– Тогда пойдем отбирать? – Устроившаяся было на подушках девушка вскочила на ноги.

Ее друг снова улыбнулся:

– Успеем еще. Ты сначала чаю попей.

В тот день они провозились допоздна. Спорили, обсуждали пока еще туманные перспективы, разгребали завалы из уже написанных холстов.

До дома Лисенка шли пешком, держась за руки, чтобы не поскользнуться. Тем не менее, пару раз упали на горке, ведущей ко входу в сквер. Захлебываясь смехом, цепляясь друг за друга, пытались подняться, но ноги снова и снова разъезжались, и ребята валились на едва припорошенную снегом наледь. Рядом с ними кругами носился Бранд. Лаял, наскакивал на них, считая, что с ним так играют. Ник отпихивал его, а Лис – наоборот хватала, стараясь тоже повалить на землю.

В воздухе мелькали длинные песьи лапы.

Дошли до ее дома и минут двадцать еще стояли у подъезда не в силах распрощаться. Снова обсуждали предстоящую выставку.

Когда, наконец, Никита ушел, взяв на поводок не желающего расставаться с Лис пса, девушка зашла в подъезд, добежала до пролета второго этажа и встала у окна – отсюда просматривался весь переулок, в конце которого еще маячил удаляющийся силуэт парня с собакой.

Она уже скучала. И была бы ее воля, она побежала бы за этими двоими вслед, догнала бы и пошла рядом. Была бы ее воля, она всегда шла бы рядом…

На Новый год Ник вместе с Брандом уехал к бабушке под Тулу и вернулся только на Рождество.

Неделю праздников Лис не находила себе места, время тянулось, словно жевательная резинка.