Фантомные боли

 – Он поднял на нее глаза. – Видишь ли, мы с тобой одной крови. – Улыбнулся, словно извиняясь. – У меня мало друзей. А тебя я чувствую, понимаю, что тобой движет.

Она кивнула.

Больно царапнуло слово «сестра», но она решила обдумать это после, когда останется одна.

– Я рада, что мы подружились. У меня тоже туго с друзьями.

Москва, 5 января 2012 года

– Марта, мы обедать сегодня вообще будем?

Она молчит. Знает: вопрос риторический. Конечно, они будут обедать, картошка-то уже почти сварилась, да и котлеты готовы.

– Марта?

Он не успокаивается, повторяет из комнаты, словно попугай. Долго так может.

Марта, Марта, Марта.

Зовут ее так. Уже тридцать лет прошло с того дня, как ей это имя дали. Хотя порой она до сих пор пропускает его мимо ушей, особенно когда задумается. Словно и не ее кличут.

Говорят, имя красивое. Говорят, даже необычное. Но мало ли, что говорят!

Она смирилась с ним, посмотрев лет в тринадцать фильм с молодым Машковым – «Аляска, сэр!» было написано крупным курсивом на афише кинотеатра.

Надолго запал в душу герой. Надолго запомнилась героиня – ее тезка. Хотелось, когда вырастет, стать такой же яркой, изящной, утонченной – настоящей женщиной, от которой без ума все мужчины.

Выросла – и не стала. А вот мелодия из того фильма – пронзительный, бархатный саксофон – до сих пор иногда приходит в снах, словно напоминая о том, что не сбылось, что было обещано, но не случилось.

– Иди, все готово, – крикнула Марта и неприятно удивилась тому, что диалоги изо дня в день одни и те же, словно они куклы – большие набивные пупсы, в чьи животы вставлены микрочипы, на которых записаны стандартные фразы типа: «Мама», «Папа», «Меня зовут Алена» – и схемы таких же стандартных действий.

Игорь пришел, когда все уже остыло. Всегда он так – сперва торопит, спрашивает через каждую минуту, как будто сейчас скончается от голода, а потом медлит, сидит, уставившись в свой ноутбук, не в силах оторваться от сетевой компьютерной игры, а еда на столе превращается в холодные помои.

Марта ела быстро и молча. Привычка разговаривать за столом всегда ее раздражала – ни побеседовать с удовольствием, ни поесть. Даже вкус пищи стирается.

Он что-то рассказывал про события в игре, сыпал непонятными терминами.