Галопом на болота. Любителям походов посвящается

«Ну и сноб! – подумал про себя Саня Черный. – Непонятно, что эта девчушка в нем нашла? Да и вообще, за каким лешим этот снобище в тундру поперся?!» Веснушчатая девчушка приглянулась Черному. Такая открытая, веселая, просто украшение тундры! «То, что девчонка классная, ничего не меняет. Люблю-то я только Вику, – продолжал рефлексию собственных помыслов Саня Черный. – Она моя дама, я – ее рыцарь!»

Судя по всему, девчушка приглянулась не только Черному, потому что вскоре поток Саниных мыслей грубо прервал голос Пушкина:

– Девушка! А что ж Вы сидите как неродная? Подсаживайтесь к нам поближе.

– Я слышала, – улыбнулась девчушка, – а я Рита.

Ритина улыбка была чудо как хороша. Сане Черному хотелось бесконечно долго смотреть на эту улыбку, но бестолковый Юрка все испортил:

– Слышь, братан, а ты чего там затюкался? – обратился он к Ритиному спутнику. – Двигай к нам, у нас тут весело.

– Пока я ничего веселого у вас не заметил, – злобно огрызнулся «братан» и уставился в окно.

– Не обижайтесь, пожалуйста, – виновато обратилась Рита к компании. Понимаете, Базиль не любит шумные сборища. Он у меня очень талантливый человек. Поэтому ему нужно уединение, тишина, чтобы черпать вдохновение.

– Аааа… мы так и поняли … Талантищи, они завсегда чудненькие. А позвольте спросить, в переводе на человеческий язык, если забыть про талантище земли русской и все такое прочее, Базиль – это Васька что ль? – вносил ясность в ситуацию лишенный деликатности Пушкин.

– Сам ты Васька, меня зовут Базиль. В кругу близких допускается обращение Василий, но вам до этого круга как козе до Москвы.

Путешественники изумленно переводили взгляд с Базиля на Риту.

– Ты с ним из-за денег мутишь? – спросил девушку нетрезвый Леха, познавший тяготы и невзгоды неудачной женитьбы.

– С чего ты… Вы… взяли? – ахнула Рита. – Как Вам не стыдно?

– Да ладно, че ты. Кстати, давайте все на «ты» перейдем. Негоже на краю земли «выкать», – продолжал ораторствовать Леха.

– Базиль, – машинально поправила Вика.

– Без разницы, – отмахнулся Леха, – такого Василька только за большие деньги можно терпеть. Кстати, кто он у тебя? Художник?

– Поэт, – тихо ответила девушка.

– Рит! А я тоже поэт! И маленько певец! Бард, короче! – выдал неожиданное для друзей амплуа Саня Черный. – А чего? – обвел он взглядом обалдевших товарищей. – Все в себе носил, не хотел вас загонять своей ранимостью.