Волкодав

Как я посмотрю, не больно ты страшен.

Ляг к огню, я свежего налью молока.

Оставайся здесь и живи…»

…а серая

Шкура потихоньку сползает с плеча.

Вот и нету больше лютого зверя…

«Как же мне теперь тебя величать?..»

4. Старый мастер

Волкодав шёл по улице, неся под мышкой завёрнутый в тряпицу меч. У меча по-прежнему не было ножен, но годится ли гулять по городу с обнажённым клинком? Аптахар присоветовал ему мастерскую, и Волкодав отправился искать её, оставив своих в гостином дворе и строго-настрого воспретив Ниилит в одиночку высовываться за ворота.

За комнату было уплачено на седмицу вперёд. Благо Фитела не обманул, рассчитался честь честью.

Город Волкодаву не нравился. Слишком много шумного, суетящегося народа, а под ногами вместо мягкой лесной травы – деревянная мостовая, на два вершка устланная шелухой от орехов. Босиком не пройдёшься. Калёными орехами здесь баловались все от мала до велика, женщины, мужчины и ребятня. Волкодав сперва неодобрительно косился на лакомок, потом, неожиданно смягчившись, надумал купить горсточку – побаловать Ниилит.

Люди оборачивались ему вслед, ошибочно полагая, что он не замечает их взглядов. Сольвенны считали веннов лесными дикарями и про себя слегка презирали, не забывая, впрочем, побаиваться. За глаза болтали всякое, что взбредало на ум, но в открытую дразнить не решались, спасибо и на том. Венны почитали сольвеннов распустёхами и бесстыдниками, покинувшими завещанный от предков закон.

И что любопытно: ни один сольвенн не стерпел бы, вздумай при нём, скажем, сегван охаивать веннов.

И венн кому угодно оборвал бы усы, услышав из чужих уст хулу на сольвеннов. Два племени ещё не забыли о родстве, и что бы там ни было между ними – свои собаки грызутся, чужая не встревай.

Язык у двух народов был почти един, вот только здесь, в Галираде, называли всход – лестницей, петуха – кочетом, а тул – колчаном. Непривычно, но отчего не понять. Хуже было то, что они говорили «малако» и «карова» и глумливо морщились, слушая веннское оканье.

Волкодав за свой выговор пошёл бы на каторгу ещё раз.

Город раскинулся между морской бухтой, приютившей многошумную гавань, и каменистым холмом, где высился кром – деревянная крепость. В крепости жил со своей дружиной кнес по имени Глузд. Кроме кнеса, в городе был ещё совет думающих старцев, избиравшихся от каждого конца. Этому совету подчинялась стража, глядевшая за порядком на улицах Галирада.