Право на поединок

Рейтамира повернула голову, подняла мокрое от слёз лицо и всхлипнула уже в голос:

– Возьмите с собой, добрые люди!… Я служить вам буду… и матушке Сигине… рабой назовусь!… Мне… только в реку теперь…

Слёзы душили её.

Эврих оглянулся на спутника. Можно подумать, мало им было пожилой женщины на шее. Беда только, учёный аррант откуда-то знал: ему легче было бы остаться здесь самому, чем не послушать этой мольбы.

Хотя закон просвещённой Аррантиады в подобных случаях неизменно держал сторону мужа…

– Конечно, возьмём, – сказал Волкодав.

Его-то заумные рассуждения не донимали. – И рабой себя не зови.

Он встал. Эврих передвинулся, просунул ладони (молясь про себя, чтобы Рейтамира не подумала скверного) и поднялся сперва на колено, потом и во весь рост. Его изумило, как легко оказалось нести её на руках.

Сумасшедшая взволнованно ждала их у края худосочного огородика. Она видела всё, что случилось на пустоши.

– Сейчас пойдём, госпожа, – сказал ей Волкодав. – Утра дожидаться не будем.

Я когда-нибудь стану героем, как ты.

Пусть не сразу, но всё-таки я научусь.

Ты велел не бояться ночной темноты.

Это глупо – бояться. И я не боюсь.

Если встретится недруг в далёком пути

Или яростный зверь на тропинке лесной -

Попрошу их с дороги моей отойти!

Я не ведаю страха, пока ты со мной.

Я от грозного ветра не спрячу лицо

И в суде не смолчу, где безвинных винят.

Это очень легко – быть лихим храбрецом,

Если ты за спиною стоишь у меня.

Только даром судьба ничего не даёт…

Не проси – не допросишься вечных наград.

Я не знаю когда, но однажды уйдёт

И оставит меня мой защитник, мой брат.

Кто тогда поспешит на отчаянный зов?

Но у края, в кольце занесённых мечей,

Если дрогнет душа, я почувствую вновь

Побратима ладонь у себя на плече.

И такой же мальчонка прижмётся к ногам,

Как теперешний я, слабосилен и мал,

И впервые не станет бояться врага,

Потому что героя малец повстречал.

5. Младший брат

Волкодав наполовину ожидал погони.

Ибо полагал, что исчезновение Летмала, ушедшего за женой, не останется незамеченным. Сына старейшины найдут ещё до рассвета, по-прежнему беспомощного, словно выкинутая на берег медуза. Решат, что увечье непоправимо, и, чего доброго, немедля кинутся по следу обидчиков. А сам Летмал, когда вернётся к нему владение собственным языком, такого небось наплетёт…

Венну хотелось думать, что молодого нарлака он напугал на всю жизнь.