Лебединая Дорога

Тюборинн уродился слабым и хилым – наверное, в мать; недаром она, подарив ему жизнь, сама так и не встала. Не было такого сверстника во дворе, который не мог бы запросто его поколотить. К тому же Скегги был кудряв и темноволос – то есть очень некрасив.

Чего ещё ждать от сына рабыни!

Конечно, бывает и так, что сыновья рабынь и даже настоящие трэли оказываются на поверку храбрей и разумней, чем иные свободные. Такие рано или поздно садятся среди достойных мужей, как равные. Однако Скегги навряд ли этого дождётся.

Скегги уже видел свою двенадцатую зиму, но кому придёт на ум подарить заморышу меч и назвать его мужчиной?

Может быть, оттого он и привязался к Звениславке, что чувствовал: ей было в Сэхейме ещё неуютнее, чем ему. И значит, был всё же кто-то, рядом с кем Скегги выглядел могущественным и сильным. Когда из моря поднимется змей и нападет на Ас-стейнн-ки, все увидят, что у Орма подрастает сын, а не дочь.

Скегги вечно поручали самую грязную работу, за которую не брался никто, кроме рабов.

Скегги разбрасывал навоз, выносил из очагов золу, песком отдирал от днищ котлов сажу и жир.

Вот и в тот раз он тащил к берегу закопчённый котёл из-под пива… Звениславка тут же подхватила котёл за второе ушко – дай помогу! – и они понесли громоздкую посудину вдвоём.

– Ты бы не пачкалась, Ас-стейнн-ки, – попросил Скегги, когда они пришли. – Ты посиди лучше, а я тебе что-нибудь расскажу!

Звениславка опустилась на камень – пришлось уступить, ибо Скегги рассказывал как никто другой.

Он набрал в горсть крупного морского песка и принялся за работу.

– Хочешь, я тебе расскажу про одноглазого Одина и о том, где он оставил свой глаз?

Конечно, она хотела. И очень скоро перед нею предстал седобородый Отец Богов, с копьём в руке идущий к подножию Мирового Древа. А древо это зовётся Иггдрасиль, и вся вселенная выстроена вокруг него в точности так, как когда-то строились в лесах жилые дома… И рассказов об этом Древе столько, что всё и не перечесть!

Так вот, из-под трех корней ясеня Иггдрасиля бьёт источник, дарующий мудрость.

Но просто так из него не зачерпнёшь. Потому что волшебный родник караулят три норны, распоряжающиеся судьбой. И так велико их могущество, что даже с самого Одина потребовали они плату. Не большую и не маленькую – велели Всеотцу отдать им один глаз. А с Богинями Судьбы не с руки спорить даже покровителю павших…

Увлекшись, Скегги не сразу расслышал размеренный плеск вёсел. По фиорду шла лодка.