Аратта. Книга 6. Черные крылья

И в этот миг…

Огромная фигура поднялась над крадой, устремив на него взгляд рдеющих во тьме глаз. Женщина в черном плаще, с волчьей головой, вдвое выше его пристально глядела на толмача. Власко так и сжался под ее взглядом.

«Ты виновен, – сказали огненные глаза. – Мои верные погибли впустую».

Толмачом овладел смертный ужас. Охватило постыдное желание бежать, не разбирая дороги… Власко знал: это бесполезно. Он кинулся к Богине и упал на колени.

– Прости меня, о Мать Медейна! Каюсь, я виноват, я предал братьев, я предал своего князя! – сдавленным голосом зашептал он, протягивая к ней руки.

 – Но я не хотел, это вышло случайно… Братья ведь и раньше убивали друг друга – ты не вмешивалась…

Женщина с волчьей головой – или же волчица с женским телом, – не отвечая, опустила взгляд на погребальный костер, воздела руки и испустила раскатистое рычание. Пальцы ее заканчивались хищными кривыми когтями, острые клыки блестели в свете луны. Власко, похолодев, увидел, как зашевелились мертвые тела, как поползли в разные стороны, извиваясь, меняясь с каждым мгновением.

Тьма наполнилась стонами, переходящими в звериное ворчание и заунывный вой.

Цепенея от ужаса, Власко видел, как волки – оборотившиеся мертвецы – разбредаются по холму, как рыщут вокруг, нюхая воздух и землю.

«Они мертвы, мертвы! – мысленно повторял толмач, словно убеждая сам себя. – Им меня не найти!»

Но все лишь начиналось. Подняв убитых, Богиня снова повернулась к предателю. Приблизилась и наклонилась, нависая огромной тенью.

Всем существом Власко ощутил – настал его последний час.

– Как мне искупить вину?! – взвизгнул он, едва владея собой. – Я твой духом и телом! Повелевай – я сделаю все, что угодно!

Косматая волчья голова оказалась прямо над ним. Из пасти пахнуло смрадом падали. Когтистая лапа сжала его запястье, обжигая то ли холодом, то ли огнем. Власко едва не потерял сознание, в глазах помутилось, а когда пришел в себя, Богиня уже отпустила его руку. Из нескольких ран в тех местах, где когти пронзили кожу, сочилась кровь.

И чем больше капель падало в сырые листья, тем оживленнее и беспокойнее становились волки. Они замирали, принюхиваясь, тихое рычание вырывалось из пастей, шерсть на загривках становилась дыбом…

Богиня отдала его мертвецам. Выдала с головой.

И тут раздался голос Богини. Оскаленная пасть Медейны смотрела прямо на толмача, а в его голове сами рождались слова:

«Накорми братьев, напои кровью!»

– Напои кровью? – бездумно повторил за ней Власко.