Аратта. Книга 6. Черные крылья

«Проклятые накхи, – понял Власко, – братья попали в засаду…»

А вот и змеевы дети, вернее, все, что от них осталось. Не слишком много… Эти схватились уже с оборотнями и, разумеется, погибли.

«Я знаю эту дорогу, – подумал Власко, чувствуя, будто холодная рука сжимает его нутро. – Тайная тропа к Станимировой заимке…»

Рядом с вырванной из земли сосной толмач увидел огромного худого мертвеца и сразу узнал его, хоть лицо было изуродовано, а голова расколота, как кувшин. Длинные полуседые волосы, мощные плечи… «Сам Шерех! – изумленно понял Власко.

 – Но кому и как удалось его убить? Он же первым оборачивается в бою…» В руке предводитель волколаков все еще сжимал окровавленный кинжал. Даже его меч остался в ножнах.

Что тут произошло?!

…Власко проснулся и еще долго лежал неподвижно, смотрел невидящими глазами в темноту душной гостевой избы и думал. Вернее, мысли его ходили по кругу, словно боясь свернуть с тропы в трясину.

– Если все это правда – надо возвращаться, – пробормотал он, когда в узком оконце забрезжил белесый осенний рассвет.

 – Если сон был вещий…

Путевая вежа стояла у единственной наезженной дороги, ведущей из этой части лесного края в дривские земли, в Мравец. Власко еще не нагнал посольство изорян и оттого беспокоился. Он уже несколько дней был в пути, а никаких следов посланников Учая пока не встретил. Власко винил раненую руку: разболелась, покраснела, распухла, начало бросать в жар, пришлось задержаться… Целительное зелье Векши закончилось, нового взять было негде.

Рана мучила, не давала покоя ни днем ни ночью – и вот теперь эти сны…

Вместо того чтобы с рассветом пуститься в путь, Власко просидел все утро в кружале, расспрашивая и слушая. Вскоре оказалось, что как он ни спешил, а слухи по вендским землям разлетались быстрее. Будь Власко, как прежде, одним из ближников Станимира, он бы посетовал на людскую болтливость: подобные новости были, прямо скажем, не к чести князя.

Теперь же все, кому не лень, трепали Станимировы сокровенные замыслы по постоялым дворам и кружалам.

Началось все с того, что Станимир торжественно, при всем народе, отослал солнцеликую царевну Аюну изорянскому князю в обмен на дривские земли. И не было никого, кто не восславил бы княжью мудрость. От чужеземной царевны одно беспокойство, раздор и порча – а дривы лютвягам самая близкая родня. Последним дривским князем был родной дед Станимира.