Аратта. Книга 5. Зимняя жертва

Гордая Аюна ни словом, ни вздохом не выдавала печали от разлуки с князем лютвягов, который хладнокровно обменял ее на новые земли, пока она мечтала о его прекрасных синих глазах…

Даргаш сидел в лодке, скорчившись и опустив голову, стиснув зубы. Он пытался выбраться наружу сам, но не мог.

– Давай помогу, – подскочила Янди. – Обопрись о мое плечо…

С трудом вытащив Даргаша из лодки, она помогла ему добрести до сухого берега и осторожно усадила на землю. Накх молча корчился от боли. Воин привычен к страданию, для него это повод явить силу духа.

«А ведь всего несколько дней назад я привязал ее в лесу и оставил на потраву волкам!» – подумал накх, и от этого ему стало еще горше…

Аоранг вдруг приподнялся на локтях, вытянул шею и начал принюхиваться по-звериному. Аюна поглядела на него, прислушалась, побледнела:

– Слышите?! Как вчера! Вот опять!

Из туманного леса донесся далекий, бесконечно тоскливый вой – голос то ли ветра, то ли зверя.

– Может, это Рыкун потерялся и завывает вдалеке? – с усмешкой предположила лазутчица, прогоняя морок. – Хитрый кот страшно боится, что мы снова засунем его в лодку. Он крадется за нами по берегу, но уже второй привал, как его не слышно и не видно…

– Это не голос Рыкуна, – сказал Аоранг. – И вообще не голос живого зверя.

– А что тогда?

– Мертвецы, – глухим голосом сказал Даргаш.

Аюна содрогнулась:

– Храни нас ясное Солнце!

– Конечно оно хранит, – сказал Аоранг. Его взгляд, остановившись на царевне, потеплел. – Ведь с нами его земная дочь. С тобой никакие порождения мрака не страшны нам, солнцеликая.

– Как знать, – вздохнула Аюна. – Сейчас предзимье, самое темное время. Когда Исварха редко смотрит на землю, твари из бездны смелеют, лезут наружу…

– Ты не сознаёшь силы, которой наделена от рождения, – возразил Аоранг.

– Ох, опять он о богах и благости! – вскочила Янди. – Царевна, пошли поохотимся! Аоранг, разведи костер!

Мохнач лишь усмехнулся.

– Будь так любезен, – скорчив гримасу, добавила лазутчица.

Когда девушки, взяв луки, отправились в прибрежные ивняки, Аоранг сказал, глянув на накха:

– У Янди скверный норов, однако она много знает и умеет.