Аратта. Книга 4. Песнь оборотня

Однако сейчас пойманных мятежников окружали сплошь обитатели местных лесов. Рядом с могучими дривами они казались особенно тощими, маленькими и несчастными. Если венды – те, что выживали, – как будто обрастали жесткой колючей броней, то бьяры вроде и не бунтовали открыто, а попросту потихоньку угасали. Варлыга и сам не раз видел, как тот или иной бьяр ронял свой заступ, ложился на землю, и никакие кары больше не могли заставить его вернуться к работе…

– Почему светлый Яндар от нас отвернулся? – с горечью проговорил один из беглецов.

– Потому что свой край от врагов не уберегли, – буркнул Варлыга. – Вон арьи наши дома захватили и священные болота подожгли, а мы что?

– Мы с ними бились, – возразил кто-то.

– Значит, плохо бились, раз мы тут…

– С бьярами-то арьи так не обходились, как с нами, – добавил еще один дрив. – Не обижали…

– До поры. А теперь видишь, что творится? И они здесь. Всех, кого нашли, сюда согнали, у всех семьи голодают.

– Скоро зима. И так работа непосильная, а уж когда земля замерзнет…

– Что встали, стервецы? – донесся сверху далекий окрик надсмотрщика.

– Чем? – выкрикнул ражий дрив по прозвищу Дичко, потрясая заступом. – Вот этой деревяшкой? Сам-ка поразбивай!

В воздухе просвистела стрела и вонзилась в черенок заступа, который парень держал в руке.

– Ладно, убедил, – хмыкнул Варлыга. – Руки у всех отошли? Тогда – к камню.

Бунтовщики сгрудились у скалы, делая вид, что ковыряют заступами ее основание.

– Бежать надо, – озвучил общую мысль Дичко.

Варлыга нахмурился. Нет, не просто поиздеваться хотел над ними Аршалай. Ну и это, конечно, тоже – но он дорожит каждым рабочим, а беглые венды – из лучших. Понимая язык Аратты, Варлыга знал о строительстве куда больше прочих. И что Аршалай торопится, и что ему остро не хватает средств… Хотел бы казнить, так и казнил бы.

И вдруг такое невозможное задание!

От раздумий вожака беглецов оторвал чей-то оклик. Он повернул голову, и его лицо просветлело. Варлыга выпрямился, шагнул навстречу подошедшему молодому бьяру и обнял его:

– Рад тебя видеть, друг Андемо!

– И я рад, – отозвался ссыльный бьяр на его языке, – хоть дела творятся нерадостные.

Андемо был невысокий, темноглазый, болезненного вида парень с двумя косицами на висках.