Аратта. Книга 1. Великая Охота

 – Может, даже нынче ночью… А чем это так вкусно пахнет у тебя из короба?

Кирья засмеялась, вынула из короба только что испеченную ковригу. Половину отдала другу, а вторую кинула водяницам. Коврига поплыла, кружась, и скоро утонула. Дети сидели рядом, беспечно жуя вкусный хлеб, и глядели вдаль, на темную громаду, из-за которой уже показался ослепительный край солнца.

– Я порой думаю, – сказала Кирья, – вот бы туда забраться! На самый-самый верх!

– Туда?!

Мазайка прищурился, подставляя лицо ветру. В этом ветре – студеном, горском – даже в середине лета всегда ощущался привкус льда.

– Ну уж нет, – сказал он. – Чтоб меня там съели? Туда даже Дядьки не ходят, что уж наши охотники…

Он представил себе бескрайние плоскогорья, поросшие высокой рыжей травой. Ни единого деревца там не видать, некуда спрятаться, все на виду – от одной мысли мурашки по коже! А среди трав крадутся жуткие хищники с клыками в руку длиной, бродят огромные горы мяса и меха – клыкастые мамонты, кочуют зверолюди-мохряки, их дикие погонщики.

– А куда Вержа течет? – Мысли Кирьи обратились в другую сторону. – Вниз по течению, за дальним мысом – Ивовая кереметь, а потом куда?

– На тот свет, – уверенно ответил Мазайка. – Это всем известно. Дотекает до края земли и падает прямо в Нижный мир.

– И на закат нельзя, – с досадой произнесла девочка.

– Всегда есть куда, – возразил Мазай. – Только что ты будешь делать в чужих краях одна? Ну сама подумай. Это же хуже, чем там, на горах, очутиться, – стоишь на открытом ветру, и всякий зверь тебя сожрать готов.

– А если этот зверь и есть твой родич? – еле слышно пробормотала Кирья.

Озаренная солнцем огромная гора притягивала ее взгляд и думы. И снова, как во сне, ей почудилось, что кто-то смотрит на нее и зовет, – но кто, откуда?

– Дай-ка сойку, – попросила она.

Мазайка пожал плечами и протянул ей синюю птичку с раскинутыми крыльями.

– Эта простенькая, а вот та, что я сейчас слепил, будет певучей…

Кирья опустила ресницы, поднесла сойку к губам и слегка дунула, согревая глину дыханием.

И, словно в ответ, ей пришел могучий порыв с северо-востока, посреди лета пробирающий морозом, будто выдох огромного снежного зверя.