Арабелла

– Михаил, – неожиданно громко позвал Мартин. – Или ты скажешь ей, или скажу я!

Михаила поразила очередная волна дрожи.

– Валли, если ты когда-нибудь будешь способна на это, прости меня, – наконец сказал он. – За старания, на которые я тебя обрёк, я уже поплатился. Можешь быть уверена. Судьба наказала меня. Я получил сполна боли, – он говорил с трудом.

– Где мой Май? – безразлично к его исповеди, снова спросила Валли.

– Я не видел его уже десятки лет. Наши пути с ним давно разошлись, – выговорил Михаил.

Замерло всё вокруг. Не только мы, но и время, и ветер, и дождь. И планета, казалось, остановилась, чтобы дать нам время осмыслить сказанное и произошедшее.

Мартин неторопливо встал.

– Этот человек – мой отец, Валли, – сказал он, снова садясь в кресло. – Ты сегодня назвала его великим, но я вижу в нем только труса. Однако это вопрос личных предпочтений. Он забрал меня с собой, забрал меня у тебя. И врал мне всю мою жизнь.

Мартин сидел в кресле расслабленно, откинувшись на мягкую спинку, скрестив ноги.

– Я здесь ради одного, Валли, – продолжил Мартин, – хочу, чтобы ты знала, что он разрушил и мою жизнь. Он сделал её буквально невыносимой.

– Он дал тебе другое имя, – сказала Валли, с интересом разглядывая Мартина. – Как же это я тебя не узнала.

Она протянула к сыну руку и провела по плечу, затем по лицу.

– Какой чудесный сон, – вдруг просияв, сказала она.

Валли была настолько потрясена, что, не выдержав напряжения, растворилась в том моменте, как растворяются в долгожданном, приятном сне.

Мартин не стал переубеждать её и просто позволял ей, женщине с блаженной улыбкой на лице, гладить его голову.

– Что тебе нужно от меня? – спросил Михаил, когда убедился, что Валли больше их не слышит. Теперь его голос звучал спокойно и даже строго.

– Я искал тебя. У меня нет выбора. Ты нужен Арабелле. Симон казнит их всех. Вернись наконец и сделай то, что должен.

– Сделать что, Мартин?

– Сделай то, что ты обещал Лимбо. Она верила, что ты сможешь. Иначе Симон казнит всех, кто живёт в Майме. Совет уже подписал указ, – ответил Мартин. – Не оставляй их. Они верят в тебя больше, чем в Бога.

Михаил поднял взгляд на сына. И впервые я заметила в нём не отчаяние и стыд, а гнев.

– Я не оставлю их.