Дочь Деметры

Кора хотела сказать, как ей понравилось, безумно понравилось погружаться в чужое отчаяние, горе, боль, вину и раскаяние (нет, не раскаяние – отрицание раскаяния), пропитывающее страницы, и успокаивать себя тем, что она – не живая, и никогда не сможет испытать ничего подобного, а эти книги все равно вернутся в библиотечный синтезатор, и никто не будет рассматривать те места, где краска расплылась от её слез. И что та книга, которую она прочла первой – «Государь» Н. Макиавелли – не принесла ей и половины такого удовольствия.

Вторая книга представляла собой труд по квантовой физике, и Кора при всем желании не смогла в ней разобраться. Если там и был какой-то сюжет, она до него элементарно не дошла.

– Ты слишком молода, чтобы задавать такие вопросы, – отрезала Деметра. – Слезай, и иди полей… прополи… – она покрутила головой, очевидно, в поисках фронта работ для Коры. – Иди, нарви мяты, того сорта, который сильнее разросся, и отнеси её в медицинский отсек.

Кора сползла с трубы, потянулась и забрала книгу вместе со словарем.

– Хорошо, мама. Просто отнести в медицинский отсек? А кому? – Кора прекрасно видела, что Деметра желает отослать её подальше, однако она не собиралась демонстрировать, что поняла это, чтобы второй раз за неделю не нарваться на лекцию о неподобающем поведении.

Тем более что во время первой лекции она так и не смогла понять, для кого её поведение было неподобающим – для дочки Деметры или же для искусственного создания, выращенного в репликаторе.

– Асклепию, – сквозь зубы сказала Деметра.

Кора коротко кивнула и пошла по упругой резиновой дорожке, мимолетно любуясь цветущими зелеными растениями. Она помнила каждый листок, каждую травинку, знала все их названия, но все равно продолжала любоваться этими яркими островками зеленой жизни.

Кора быстро нарвала мяты, завернула её во влажную ткань и направилась в медицинский отсек – с десяток этажей на лифте и пятнадцать минут на скоростной платформе.

Медицинский отсек, где Кора оказалась первый раз в жизни, очень сильно походил на прозекторскую Таната, с одной лишь разницей – в вотчине крылатого киборга было пустынно, а в гигантском медицинском отсеке сновали люди.