Берегини

Когда тот наелся, принялась обустраивать в старой корзине лежку.

– Вижу, девка ты, как и я, – улыбнулась ведунья. – Что ж, будешь Снежкой, подружкой моей белолапой.

Непросто оказалось вырастить кроху. Приходилось часто кормить, мыть, ночами не спать, теплом своим согревая пискливый комочек. А позже – играть, как играют волки со своими щенками, учить уму-разуму, как учила бы Снежку волчица-мать. Но зато как радовалась Любомира, когда маленький, слабый щенок окреп, превратился в сильного и красивого зверя.

В тот злосчастный день преданная подруга не бросила Любомиру в беде и теперь тосковала в неволе – не спала, не ела, даже воду почти не пила, оттого вконец обессилела и почуяла близость смерти. Потому и не сдержалась в ту ночь: не завыла – горько заплакала…

Йорунн почти добежала до клетки, но, услышав голос Эйвинда, разговаривающего с волчицей, остановилась как вкопанная. Нужно было уйти, пока вождь ее не заметил, но девушка отчего-то и шагу ступить не могла. А Снежка принюхалась – и перестала выть, заметалась и заскулила, взволнованно глядя туда, где притаилась Йорунн.

Сердце девушки оборвалось.

Ох, матушка родимая, помоги…

Эйвинд конунг даже не обернулся. Только нарочито громко произнес:

– Никак хозяйку почуяла, Белая Шубка? Не зря ведь звала… Ну, выходи, ведунья, поговори со своей волчицей, а то она не ест, не пьет, по тебе тоскует.

Йорунн подошла, украдкой взглянула на конунга – не сердится вроде. Увидела свою Снежку – и про Эйвинда думать забыла.

Отодвинула засов, распахнула клетку, опустилась на колени и обвила руками мохнатую шею, погладила, не отворачиваясь от влажного языка. А после приподняла морду волчицы и пристально поглядела ей в глаза. Через некоторое время Снежка успокоилась, подошла к воде и принялась жадно лакать. Девушка поднялась на ноги, утерла лицо и проговорила:

– Не хозяйка я ей, конунг, а подруга. Снежка – вольный лесной зверь, потому и понять не могла, для чего ее здесь держат.

Теперь она станет есть и пить, и убегать не будет.

– Убегать ей некуда, – усмехнулся Эйвинд. – На острове лес редкий, дичи почти нет, а станет в Стейнхейме добытничать – убить могут. Потому и держу здесь – не как пленницу, а как гостью. Всегда мечтал приручить волка.

Йорунн помолчала, а потом тихо спросила:

– А не рассердишься, если я навещать ее буду?

– Что ж, – промолвил конунг, – навещай. Может, тогда мои люди будут спать спокойно.