Если есть рай

Когда я увидела эту книгу – Малкин показал мне ее обложку, сказал, что это роман, в котором один человек говорит, а другой молчит, – я поклялась себе, что прочту ее. Эта книжка, наверное, показалась мне проводником в сердце Малкина, и, хотя мне пришлось убедиться, что это не так, я продолжала читать роман за романом Александра Гроссшмида. Они все были похожи друг на друга, они были об изменах, о семейных тайнах, о стране, которой больше не существовало. Но неужели, спрашивала я себя, я приехала в этот город только из-за любви к книжкам Гроссшмида – или же из-за того, что я надеюсь изгнать прошлое из своей жизни, сделать бывшее небывшим, отмыться добела, покрыть себя новой невинностью, как этим снегом, покрывшим город?

Я подумала: найду какое-нибудь кафе, буду читать.

Простите, вы не могли бы меня сфотографировать. Так, чтобы и панорама поместилась, и мое лицо.

Я взяла протянутый телефон и чуть не уронила том Гроссшмида.

Давайте, я подержу вашу книжку, сказал человек, попросивший меня его сфотографировать.

Я навела камеру на смуглое лицо, на закутанную в шарф шею. Он стоял у края бастиона, у балюстрады. В руках теперь у него была моя книжка, за его плечами видна была река и другой, низкий, берег. Я скомандовала: раз, два, три, и он улыбнулся так широко и белозубо, что я не выдержала и улыбнулась в ответ.

Вам повезло, сказала я. Обычно, когда меня просят сделать фотографию, я говорю, что мне некогда.

Не любите туристов, спросил он.

Просто не люблю их лиц на фоне памятников.

Ну, извините, сказал он.

Ничего, сказала я. Вы, по крайней мере, один здесь фотографируетесь. За одиночество – уважаю. Не люблю, когда туристы стадами ходят и просят, чтобы их увековечили.

Но вы сама тоже не отсюда, сказал он.

Неужели не понятно по акценту, спросила я.

Русская?

Точно. А вы из Индии?

Да.

Мне нравится, какой в Индии говор.

А мне нравится русский акцент.

Ну вот и договорились. Нам взаимно нравятся наши акценты. Да здравствует дружба народов. Было приятно познакомиться.

Я отдала салют и повернулась, чтобы уйти.

Подождите, сказал он. Ваша книжка! Это интересный писатель? Русский?

Нет, местный.