Я снимаю чёрные очки. Позволишь обмануть себя – дорого заплатишь

 – Ты кто такой, чтобы мне говорить как себя вести на своём же уроке? И быстро выплюнь жвачку!

– Анна Юрьевна, вы всегда будете от темы уходить?

Он угрожающе приподнялся на локтях к ней навстречу. И вынув изо рта жвачку, бросил её в урну.

– Я хочу узнать про Бородина! Я требую продолжение урока!

Анна Юрьевна с оскалом смотрела то на белый комок резинки, лежащий у урны, то на Никиту.

– Ты не попал! – взвыла женщина.

От злости у неё слегка затрясся подбородок, и она грозно бросила свой ежедневник на парту мальчика.

– Я тебе устрою сладкую жизнь! – потто громко заявила: – Значит так! Слушайте все. На следующий урок вы все пишете контрольную работу. Скажите «спасибо» Анискиной и Кривцову. Вы должны выучить параграфы… Открывайте дневники и записывайте.

Пока дети шумно открывали дневники, она повернулась к Никите.

– А ты иди и выкинь в мусорку свою дурацкую жвачку! Даже попасть не смог. И с кем ты решил тягаться? Недоумок! Всё! Завтра жду тебя с родителями к директору.

– За что им оправдываться-то? – усмехнулся парень. – За правду?

– За то, что вырастили будущего зека.

В классе образовалась напряженная тишина. Слова как удар по лицу боксерской перчаткой отразились на его лице, но он всё же попытался улыбнуться. Парень пренебрежительно за самый краешек вернул ей ежедневник и спокойно сказал:

– Это ваше. Заберите. Если я и буду на зоне, то в этом виноваты будете исключительно вы.

Раскрасневшаяся учительница взяла свой ежедневник и, не выдержав, со злостью толкнула парня. Мальчик ударился головой и правым боком об свою парту, и неудачно грохнулся вместе со стулом.

Потерев затылок, парень поднялся и угрожающе вылупился на неё. Несмотря на то, что ему было всего четырнадцать, его рост уже составлял чуть больше метра семидесяти, а его довольно крупную комплекцию уже сложно было назвать мальчуговой.

– А что это вы меня толкаете? Уважаемая Анна Юрьэвна, – в классе рассмеялись, – мне, кажется, вы слишком много себе позволяете. Света, прекрати драить парты! Ты же не уборщица. Брось тряпку и садись на своё место. А лучше садись рядом со мной. Пока наша «любимая» учительница не успокоится, я буду тебя оберегать, – он натянул на себя наглейшую, какую только смог, улыбку и посмотрел на женщину свысока.