Шаг в Безмолвие

Они бродили около двух или трёх часов – то по ухоженным дорожкам мимо аккуратно подстриженных кустов, то по тропинкам среди замшелых валунов и елей, то вдоль извилистых ручьёв, то под деревьями, окутанными розовато-белыми облаками соцветий. Но не обнаружили ни других домов, ни людей, ни говорящих галлюцинаций.

– Я устала и проголодалась, – наконец сообщила Мари. – Сколько можно ходить? Уже ноги отваливаются.

– Да и, похоже, напрасно всё это, – вздохнула Элина. – Не хватало еще заблудиться.

Марии показалось, что она разочарована.

Тропинка вилась серой лентой, уходя всё ниже и ниже к подножию небольшого холма. Спускаться по ней было легко. Но вот сквозь птичий пересвист и шум листвы до них долетели отголоски весёлой мелодии, а немного позже – людской смех и говор. Подруги переглянулись.

– Похоже на народное гулянье или праздник, – Мария прислушалась и усмехнулась: – Баварские колбаски, пиво и брецели… Вот и конец приключению: возвращаемся из Зазеркалья в цивилизованный мир.

– Конец? Ты уверена? – Элина посмотрела на неё. – Давай проверим.

Чем ближе они подходили, тем громче играла музыка. Уже были видны развешенные на деревьях бумажные гирлянды, цветные ленты и яркие воздушные шары. Ветер колыхал шёлковые полоски, раскачивал подвески из искусственных цветов, перекатывал по траве серпантин и сердечки-конфетти. Пахло ванилью, карамелью и розами. Они вышли на огромную поляну и огляделись: здесь царила самая настоящая праздничная атмосфера… но праздника не было.

– Чёрт знает что такое! – озадаченно пробормотала Мари. – В свете происходящего версия о том, что мы окочурились, уже не кажется столь абсурдной.

– Что ты говоришь? – подруга повернулась к ней. Взгляд Элины был настолько растерянным, что Мария, подойдя ближе, крепко взяла её за руку:

– Не волнуйся, мы обязательно во всём разберемся.

– Я тебя не слышу! – Элина поморщилась, а потом подняла голову и требовательно крикнула: – А ну, тихо!

Музыка смолкла. Повисла тишина, только ветер продолжал шелестеть листвой и гирляндами. Пару минут подруги стояли, глядя по сторонам и слушая, как громко стучит пульс в висках. И понимали, что по-настоящему страшно им было вовсе не ночью.