Мирт. Истина короля

Старый Уилл остановил кеб около небольшого особняка, в витринах которого были выставлены манекены в изящных костюмах.

– Вот. Ателье «Стэнфорд». Старейшее ателье в Лунденбурхе. Уверен, вас здесь обслужат самым лучшим образом! А я подожду вас пока тут.

– Благодарю.

Мистер Сентер спрыгнул с козел и взбежал по лестнице, трижды позвонив в дверной колокольчик.

Дверь отворилась. На пороге стоял высокий, затянутый в шелковый жилет, совершенно седой человек. На вид ему было не больше сорока, а потому седина прибавляла его облику не столько возраст, сколько изысканное благородство.

– Добрый день. Мы только открылись. Рад видеть вас нашим первым клиентом в этот туманный день, – произнес человек и улыбнулся краешком губ.

О.?Он был обаятелен. У него этого не отнять.

Мистеру Сентеру нравились такие люди. Они легко располагали к себе, и с ними быстро удавалось находить общий язык.

– Я Ричард Стэнфорд. Прямой наследник того самого фаэ, что когда-то решил шить для людей из украденного шелка фэй.

– Что, в самом деле – первый Стэнфорд был фаэ? – улыбнулся мистер Сентер, проходя следом за мистером Стэнфордом в глубь ателье.

– Совершенно верно. Молодой фаэ Этан влюбился в деву по имени Дженет и ушел в Лунденбурх из Холмов. Старая история. Но, уверяю вас, совершенно реальная. Взял фамилию жены и начал шить такую одежду, что к нему выстраивались очереди… А он обвел всех богатеев вокруг пальца и стал прислуживать лично королю. Это Дженет все устроила, уж это точно.

– А вы, стало быть, снизошли до обычных людей?

– Обычных… Можно сказать и так.

* * *

Первое, что бросилось в глаза Ричарду Стэнфорду, едва он открыл дверь для первого посетителя, – уникальный ханьский шелк, расшитый тонкими нитями, складывающимися в растительный узор. В такой одежде по Лунденбурху мог разгуливать только иностранец, точнее, ханьский гость. Мистер Стэнфорд, вспоминая ханьское приветствие, поднял взгляд на лицо незнакомца, и приветствие замерло на самом кончике языка – перед ним, совершенно точно, стоял чистокровный бритт.

Кожа у незнакомца была бледная, черты лица такие острые, что о них, казалось, можно было порезаться, тонкие губы приветливо улыбались, а ярко-синие глаза оставались настороженными – но только в первый миг, и засияли в ответ на приветствие. От него исходил едва ощутимый запах сандала и свежего мыла.