Маронка

Завтра поговорим, а сегодня не серчай: хочу побыть опоследние часы с доней моей.

Оксюта кивнула:

– Я ж всё понимаю, вышечтимый марон. Да облегчит Вышнеединый боль твою.

На мгновение показалось, что Крытень еще что-то скажет, но вместо этого он подошёл к дверям, распахнул их и велел:

– Гнатий, проводи ясну мароночку и проследи, чтоб ей наилучший покой выделили да ни в чём отказать не смели. Животину её досыта накормить, и починить всё, что напорчено! Да зови сюда штударя этого. Говорить с ним буду.

Гнатий кивнул, посторонился, пропуская Оксюту, и не заметил, как чуть приметно нахмурилась девушка: в глазах услужника она увидела то же самое, что и у его хозяина.

* * *

Тума робко топтался на пороге, не смея поднять глаз на сидящего возле гроба мужчину. Затем несмело кашлянул, и марон повернулся к нему.

– Здоровьица тебе, вышечтимый, – штударь стянул шапку, поклонился. Неровно остриженные светлые кудри упали ему на лицо.

– Значит, ты и есть будущий толкователь Слова Вышнеединого Тума?

– Он самый.

– Не упомню, чтобы прежде видел тебя, – Крытень поднялся, подошёл к парню, с недоверием разглядывая его. – Чей ты сын?

– Не знаю, что и ответствовать, вышечтимый марон. Один я… родных не упомню, сирота с малых лет.

– В наших краях бывал?

– Так впервые…

Крытень схватил его за рубаху, подтянул к себе, недобро сверкнул глазами:

– А не лжёшь ли? Говори, откуда доню мою знал? Где был с ней?

– Клянусь, отродясь дел с вышечтимыми не имел! – затараторил испуганный штударь.

Несколько мгновений марон пристально смотрел на Туму, затем медленно, словно нехотя, разжал пальцы:

– Тогда пошто она тебя выбрала, дабы поминал её Словом Вышнеединого?

Тума растерянно пожал плечами. Осторожно подошёл к гробу, чувствуя, как предательский страх холодом крутит нутро. Глянул на упокойницу и как можно ровнее ответил:

– Откуда ж мне знать? Людям порой такое желается, что и наимудрейший не поймёт, отчего да к чему.

– Коли сведаю, что лжёшь… – начал было марон, но тут же тряхнул головой, отгоняя напрасный гнев. – Может, добрыми делами ты славен? Или многосвяточестив?

– Кто, я?! – Тума нервно хохотнул и прикрыл рот рукой. – Нет, вышечтимый, ни прилежанием, ни святостью не могу подивить. Наставители говорят, ленив без меры, покуражиться да выпить горазд.