Чашка кофе для героя

«Так так так»,– по стариковски пробормотал я,-«значит, это что получается…значит она была функцией…какой то функцией, которая могла помешать или помешала …чему – то….» Думай, болван, думай! И тут меня резко осенило: в момент ее появления, о чем я думал?! О чем?! Я думал о взгляде Михалыча, которым он сопровождает бойцов, которые могут не вернуться с задания. Я вздрогнул, снова вспомнив этот взгляд, который я получил сразу же после объявления моей командировки в Сочи. Среди кучи поздравлений, объятий, выкриков, пожатия рук я помнил, все больше мрачнея, только этот взгляд, прожигающий своим холодом насквозь.

«Вот оно чо, Михалыч»,– по ходу дела, придется мне тут сложить мои белые косточки. Ну, ничего, ничего, поборемся. Вы просто меня не знаете. Я взял еще один стакан кофе и сделал портал до Речного вокзала. В этом я был спец – даже горячий кофе не расплескал. Северная привычка пить горячее даже в 30 градусную жару. Тот, кто бесконечно мерз, никогда не сможет согреться. Глупцы те, которые мне бесконечно говорят при знакомстве: «Ооо, ты же с севера? Значит, должен любить холод». Тот, кто промерзал не единожды до костей, вполне после этой фразы может двинуть вам между глаз. Сытый никогда не поймет голодного. Тот, кто мерз годами, да что там, десятилетиями, утыкивая советские окна в общежитии, нося бесконечные пуховики, принимая как трагедию когда ломается обогреватель, покупая фрукты, надеясь на витамины, а они всегда оказывались перемороженными – он никогда не поймет счастливого сочинца, проводящего весь год в шортах. Ни один южанин никогда не поймет северянина, при каждом минутном луче солнца выскакивающего на улицу чтобы успеть загореть. Ведь на севере лето всего один день, и то, в этот день ты – на работе. Никогда не рискуйте сказать северянину, что он должен любить холод. Никогда. Забудьте эту глупую шутку, она ни фига не смешная. Я встал прямо перед зданием речного вокзала, жмурясь на белоснежные яхты, морщась на солнце. Надо бы прикупить солнцезащитный крем. Надо ценить ту человеческую оболочку, которую дали поносить в этой жизни. Старались, делали. Надо относиться с уважением. Я смотрел на море, море смотрело на меня. Море мурчало как сытая кошка, облизывая всего меня. Солнце целовало макушку, изящно намекая что вот – вот испепелит меня в моей черной одежде, как миленького, испепелит и не оставит мокрого пятна. Из соседнего двухэтажного здания, вытянутого сосиской, доносились крики – кто то азартно играл в боулинг на втором этаже.