Чашка кофе для героя

Это всегда означало одно – что я потратил много сил. Я открыл портал к себе в кровать и вырубился прямо в одежде. Сил не было даже на то, чтобы снять обувь. Последнее заклинание, что я сделал – попросил кроссовки левитировать и забыл их опустить на пол. Чудное зрелище не для слабонервных, энергии жрет ноль, девушек неизменно впечатляет. Утро встретило меня разрывающей головной болью. Казалось, болели кости черепа, болели корни волос, болела кожа, болели глаза, болели ресницы. Болело все. Адская головная боль всегда поражала меня, когда я контактировал с темной силой.

Причем было неважно, победил я или…. Впрочем, случаев когда я не победил, не было, иначе бы меня к этому времени просто не существовало, ни в физической оболочке, ни в астральной. Меня бы размело, разнесло на все тридцать три стороны. Я поморщился от этой разрывающей головной боли, дал приказ на разлевитацию, кроссовки с грохотом шлепнулись на пол. Наколдовал себе аспириновое поле, попытался полечить голову. Помогло ровно настолько, чтобы я смог соскрести себя с кровати и направиться в душ. Из зеркала в ванной на меня смотрело опухшее лицо идиота. Сколько раз себе обещал не ложиться спать без специальных охранных вычиток на здоровый сон! И опять, Маркс твою Энгельс, да что ж ты будешь делать! ( Эти старосоветские ругательства всегда почему то придавали мне сил. В них не было разрушающего всё и вся мата, но возможность выпустить пар- была.) «Не первый раз сам себя подвожу», – ворчал я, размазывая пастой по видавшей и лучшие времена зубной щетке. Нехотя отследил всех вчерашних «омолаживательниц» – взяли вчера такси после портала, ни хрена не помнят. И даже отшибло желание омолаживаться. Хи-хи. Я довольно усмехнулся – от успеха выполненной задачи слегка закружилась голова и заодно перестала болеть. «Идиот! Сначала проверяют противника, и только потом жертву!», – фраза Михалыча, раздраженно произнесенная, еще горела в воздухе, когда я, с ртом полным зубной пены ринулся проверять ведьм. Конечно же, они выползли из фриза и полезли залечивать свои раны. Развоплощены, но временно, эх, трех суток им хватит, чтобы восстановиться почти полностью и начать искать того, кто лишил их свежей женской энергии. Кто лишил их еды. Кто лишил их жизни. Ворованной жизни. «Эх»,– вздохнул я,– «кольцо пипеца как обычно, начало закручиваться вокруг моей шеи. Все как обычно, чему ты удивляешь, Сань?» Вообще, привычка называть себя по имени, думаю, ни к чему хорошему не приводит.