Земля белых волков

Голубой символизировал спокойствие и смирение. У женщин этот цвет был особенно распространён. Адриана О’Фаррелл его очень любила. Она в принципе любила традиции, поэтому платье было подготовлено заранее и лежало на кресле в комнате.

– Выглядишь, как тётя Тильда перед смертью. Такая же нарядная и с мертвенно бледным лицом, – пробурчал Вилл, когда Лилит вошла в комнату.

Она намеренно проигнорировала его слова. Это уже превратилось в традицию.

– Давайте без ругани хотя бы сегодня, – сказал отец, всё ещё пребывающий в ужасном расположении духа.

Никто не заговорил о вчерашнем, но отсутствие доктора говорило само за себя. Миссис О’Фаррелл, похоже, вовсе не спала. Она впервые на памяти детей выглядела такой взъерошенной и неопрятной. Каждые пару минут её взгляд застывал на двери, словно в ожидании, что в неё вот-вот кто-то войдёт. Лилит грызла себя изнутри, желая задать повисший в воздухе вопрос, но боялась.

– Ладно, ложись, Виллем. Нечего больше ждать, – выдохнула мать. Её голос скрипел, как несмазанные петли.

Лилит никогда не доводилось видеть свою мать в роли доктора. Но теперь женщина сидела и внимательно вымеряла количество вязкой жидкости болотного цвета. Препарат сейчас использовали редко, так как надобность в нем уже давно отпала. Однако оставались ярые приверженцы «надёжных» методов, и мать была одной из них.

Адриана О’Фаррелл осторожно закатала сыну оба рукава широкой серой рубахи, похоже, ещё не решив, куда именно колоть.

– Не хочу засыпать, – громко и твёрдо сказал он.

– Ну что за глупое детское упрямство? – попыталась возмутиться мать. Однако было видно, как у неё задрожала нижняя губа.

Она выпустила пару капель и приставила шприц к вене на правой руке. И когда только успела научиться?

– Не упрямство, – серьёзно сказал Вилл. – У тебя ведь было вчера предчувствие чего-то плохого, да? Я тоже это чувствую.

Лилит вздрогнула, вмиг вспомнив гадалку и её предсказание. Родители тоже напряглись. Брат хотел сказать что-то ещё, но резко поморщился, когда игла вошла под кожу. Через секунду складка у него на лбу разгладилась, и он уснул. До самой весны. Хоть это время и пролетает, как один миг, девушке вдруг почему-то подумалось, что их следующий разговор произойдет очень нескоро.

– Пойдём, – скомандовала мать.