Взрыв Бетельгейзе

Статья напишется где-нибудь завтра за ужином, бросится под руку шефу где-нибудь во вторник и умрет под грузом интересных новостей уже в четверг. Пусть и без лишнего пафоса, но достойно, как для второсортной статейки.

– Постойте, сэр, – юношеский голос неожиданно заставила Мартиса замереть на месте. – Да, Вы, здравствуйте.

Мужчина развернулся к сцене, чтобы запечатлеть в своем разуме теплую улыбку веснушчатого паренька.

– Извините, у Вас, наверное, есть дела поважнее, но все же позвольте узнать причину вашего ухода.

Разве вам не интересно, что будет дальше?

По залу прокатилась волна смешков.

– Нет, юноша, не интересно, потому что этот спектакль я смотрел уже тысячу раз, – мужчина почтительно поклонился и снова зашагал к выходу.

– Сколько Вам лет? – не отставал мальчуган.

«Что ж, пожалуй, я сыграю в эту игру».

Он показательно вздохнул и медленно вернулся на свое место под полную тишину зала и лишь затем как бы неохотно произнес:

– Сорок четыре.

– И Вы, конечно же, знаете, как Вас зовут?

Журналист усмехнулся:

– Ну, естественно.

Вот, смотри, у меня даже бейджик имеется, – он снял карточку с рубашки и показательно прочитал: – Леон Мартис, – ему показалось, что некоторые в зале охнули.

Он не был выдающимся журналистом, но кое-какие его статьи, бывало, мелькали в крупных газетах. Поговаривали, что кому-то они даже нравились.

– Вы знаете, где родились?

– Кажется, в какой-то деревне на окраине Портсмута. Мы потом быстро перебрались в Бельгию, – уже более заинтересованно ответил мужчина.

Женщина перед ним отчего-то неуютно заерзала на стуле, и Мартис решил подняться, чтобы смотреть подростку прямо в глаза.

– И какой это был год?

– Ну, я думаю, ты и сам достаточно неглуп, чтобы посчитать. К тому же мне «посчастливилось» стать ровесником трагедии в Женеве.

Снова послышались удивленные возгласы, как будто в этот год никто больше не рождался. К чему этот паренек клонил?

Мальчик, казалось, тоже был поражен, даже напуган.

Его розовощекое веснушчатое лицо вмиг побледнело, юношеский блеск в глазах потух, и он словно постарел на несколько десятков лет.

– Мне… жаль, – заплетающимся языком произнес он, да так, что услышать могли только первые ряды.

Женщина впереди неожиданно затряслась, и Мартис с испугом подумал, что у нее начался приступ эпилепсии. Но его отвлек очаровательно чарующий голос Маргарет Авельсон.

– И вы абсолютно уверены в своем поле? – отстраненно произнесла она.