Тень Ламара. Книга II

Она часто в наших с ней беседах, упоминала, что я особенный, если Духи позволили мне родиться.

В такие моменты, как этот, вспоминаю ее слова и вправду, чувствую себя особенным, избранным, которому даровали возможность прожить две такие разные жизни. Видеть всех этих исторических личностей, собравшихся на турнире и показывающих свою значимость. А они ведь даже не подозревают, что являются для меня лишь иллюстрациями в книгах по истории. И вся их важность тает передо мной – простолюдином, пиратом, отбросом общества, ведь стоит мне войти под каменную арку в полную луну и они все превратятся в пыль веков.

Я даже засмеялся от этой мысли. И испанский рыцарь спросил меня:

– Не нервничаешь перед состязанием?

– Я никогда не нервничаю. Это состояние мне не знакомо – отвечаю я, продолжая улыбаться и наблюдать за трибунами, выделенными для королевских особ, напрягая память, как жизнь каждого из них оборвется.

– Это странно! Ведь это не праздничный турнир и многие участники сегодня умрут! – продолжил он удивляться моему веселому настроению

– Ну, скажу так! Если ты носишь звание рыцаря, то не должен переживать о смерти.

Испанец задумался, и я произнес, наклоняясь к нему, сидя верхом:

– Лучше подскажи, что это за юная леди сидит в том ряду в желто-белом платье, неподалеку от короля Карла?

– Это племянница короля – Мария. Видимо пришло время искать ей пару, поэтому она сейчас здесь – отвечает он

– Племянница короля? Что-то не припоминаю тебя на страницах испанской истории дорогая! – пробормотал я сам себе с интересом.

– Вы что-то сказали сир? Я не расслышал! – спросил меня испанец

– Нет! Ничего! Благодарю! И удачного состязания! Имею честь! – ответил я и взял шлем.

А тем временем в моем мозгу рождалась мысль – я должен завоевать внимание и интерес этой особы, не высматривающей себе поклонника, а только лишь нервно-теребящей бледно-желтую ленту в руках.

Признаюсь честно, Мария сразу заинтересовала меня, а ее красота подстегивала мужской интерес. Мне понравилось, что ее светло-каштановые волосы струились по спине, перетянутые лентой лишь на затылке. Терпеть не могу женские прически этого времени, когда все собрано в три каких-то непонятных кучи на голове.

Ее крупные орехового цвета глаза, которые смогу рассмотреть чуть позже, когда приближусь, были наполнены грустью и безысходностью.