В Точке Безветрия

Оно садилось на табуретку напротив меня, точнее, расплывалось по табуретке, расправляя все свои жировые складки и внимательно наблюдало, как я, обжигаясь, запихиваю горячие бутерброды с сыром и колбасой себе в рот. Мне кажется, оно даже умилялось моему аппетиту. Смахивало нечаянную слезу, делая свое черное дело. И меня предсказуемо разнесло. Утром я трогал жир на животе и вздыхал, когда удавалось сделать складку больше 5 см. Это значит +10 кило как с куста. То есть, в куст. То есть, в меня. В мой жирный живот. А когда мне было есть, если днем я спал?! В итоге, я повадился ходить в фастфуд рядом с моим домом.

Царство фастфуда было на 4м этаже соседнего с моим домом торгового центра. О, эта жареная горячая картошечка, щиплющая язык холодненькая кола и сочные бургеры! О это царство вечернего обжоры! Маленький нюанс – ве-чер-не-го. Я же был ночным. Весь фокус в том, что торговый центр работал до 22:00. А я вспоминал, что я не обедал и не ужинал в лучшем случае в 21:30. Я несся туда как на пожар, чтобы успеть купить хотя бы бургер. Охранники и кассиры фастфуда уже выучили меня: «А где же этот жирный вспотевший чувак в расстегнутом пуховике с хаером дыбом и выпученными глазами, несущийся, как на водопой?». Я жрал этот бургер и эту картошку как не в себя и думал, что мне нужно срочно похудеть. «Что бы такого съесть, чтобы похудеть?», – да, да, и всё в этом духе, вы правы. У меня оставался абонемент в фитнес зал, какие то крохи, буквально, последние дни. И …угадайте, что я делал после пожирания бургеров? Правильно, несся в спортзал, чтобы моя многострадальная фигура приобрела хоть какие то очертания. Наш фитнес зал был выкрашен голубой (!)– голубой краской. Что, несомненно, сказывалось на производительности всех тренирующихся мужиков. Лень хватала за шиворот, лень пролезала в рот, вызывая зевоту, лень выхватывала гантели из рук. Единственное, чего не могла победить лень, так это чувство соперничества между нами. Я смотрел на гору мышц в зеркале слева от меня и пытался прокачать свою хилую дельтовидную мышцу. По моим ощущениям, я был сегодня просто сарделькой с ручками, которая пыталась сделать вид легкоатлета. Но это не было только сегодня. Вот уже три месяца с момента потери работы, я был никем. Не то, чтобы я не осознавал мою значимость, нет. Моя гордыня преспокойно поживала, свернувшись змеей, всё в том же месте, в печенке. Почему там? Я не мог ее оттуда выковырять уже долгое время, и она «сидела у меня в печенках», и да, ей там самое место.